Чтение онлайн

Потемкин вышел из кабинета ее со странными словами:

– - Все будет наше, и рыло в крови!

За Сарептой армию Пугачева настиг неутомимый Михельсон, который одним ударом опрокинул мятежников в реку. Пугачев бросил все пушки, все обозы и скрылся с яицкими казаками на восточном берегу Волги... Надвигалась осень. Беглецы углубились в степи. Пески, безводье, сушь, клекот орлов.

Пугачев не знал, что среди казачьей верхушки, которая его выдвинула (и которой он верил), уже созрел заговор: сдать "надежу-государя" властям, получить за него денежки, обещанные царицей в манифесте, и потом с чистой совестью жить да поживать на берегах тихого Яика... Яицкие казаки, атаманы Чумаков, Творогов, Федульев и Бурнов говорили друг другу:

– - Тады нам и кровь невинную простят, смилуются.

Стремя соловой лошади Пугачева соприкасалось со стременем Коновалова, родного брата "императрицы" Устиньи; это был верный телохранитель Пугачева... Казаки вывели отряд на Узсни -таинственные реки без конца и начала, теряющиеся в травах и камышах, столь высоких, что в них не заметишь и всадника. Издревле в этих краях, обильных живностью, укрывались волжские разбойники, а староверы имели тайные скиты и молельне. Отсюда и до Яицкого Городка было уже недалече... На ночь расседлали коней. Ярко вспыхнул костер. Пугачев строил планы: коли Астрахань взять, к яицким примкнут казаки донские, терские и гребенские. С ним вроде бы соглашались. Пугачев велел шурину не отлучаться:

– - Да штобы, гляди, мой соловый под седлом наготове был. Пистолеты штобы с пулями, проверь...

Творогов в караул поставил своих сообщников, соловую лошадь в темноте заменил худой кобылой с пугачевским седлом, а пистолеты спрятал. На следующий день шатер Пугачева навестили отшельники-староверы, принеся в дар "государю" арбуз превеликих размеров. Пугачев сказал:

– - Поедим арбуза да поедем. Ну-ка, Чумаков, разрежь энтого богатыря, штобы каждому было поровну...

При этом он протянул Чумакову длинный кинжал, с которым не привык расставаться. Чумаков подмигнул сообщникам, глубоко вонзя нож в кровавую мякоть. Посыпались черные семечки.

– - Что, ваше величество, куда путь направили?
– - спросил Чумаков.

– - А я думаю двинуться к Гурьеву городку. Там перезимуем и, как лед вскроется, сядем на суда да поплывем за Каспийское море...

– - Иван, что задумал -- то затевай!
– - крикнул Фсдульев Бурнову. Тот схватил Пугачева за руки.

– - На царя руки подымаете?
– - закричал Пугачев.

На него набросились, отобрали оружие.

Старцы-отшельники от страха попадали на землю. Пугачев опрометью выскочил из шатра -- с криком:

– - Измена, измена... Солового коня сюда!

В горячке он даже не разобрал, что под ним чужая кобыла. Коновалов пластал над собой воздух саблей, защищая царя-шурина, но его тут же изрубили в куски. По камышам, сухо трещавшим, в страхе разбегался народ. Пугачева сдернули с седла.

У него было взято: 139 червонных монет разной чеканки, 480 рублей серебром, турецкая монета (тоже из серебра) и... медаль на погребение императора Петра III. Пугачева отвезли в Яицкий Городок, заперли в клетку, с бережением доставили в Симбирск, где и состоялась его встреча с Иваном Паниным.

– - Как же смел ты, вор, назваться государем?

– - Я не ворон, я вороненок, а ворон-то еще летает, -- бросил ему в ответ Пугачев.

При допросе Пугачева пытали, Панин разбил ему до крови лицо, в ярости выдрал клок волос из бороды. Однако страдания не сломили Пугачева. В ноябре его привезли в Москву и посадили на цепь в Монетном дворе в Охотном ряду. Опасаясь, что Пугачев умрет до того, как от него "выведают" все, Екатерина повелела при допросах проявлять "возможную осторожность".

Празднование Кучук-Кайнарджийского мира откладывалось.

– - Пока Шешковский все жилы из нашего "маркиза" не вытянет, -- решила она, -- и пока его в куски не разнесут топорами, мне на Москве-матушке веселиться неспособно...

Потемкин готовил почту Румянцеву, имевшему после войны пребывание в Могилеве на Днестре. Секретарям велел:

– - Надо быстро скакать. Пишите подорожную на двенадцать лошадей.
– - Он вручил курьеру письма.
– - Ежели фельдмаршал станет спрашивать, как у нас, отвечай: "Все наше, и рыло в крови!"

3 октября Шешковский тронулся в путь -- на Москву, дабы по всем правилам искусства пытать Пугачева. Его сопровождали палачи Могучий и Глазов -- дядя с племянником. Степан Иванович не миновал ни единой церкви в дороге, а палачи совались в каждый кабак... Так и ехали: один с акафистами, другие с песнями.

3. "СЕСТРА" ЕМЕЛЬЯНА ПУГАЧЕВА

Императрица полагала, что "пугачевщина" взошла на дрожжах политических интриг.

– - Матушка, -- убеждал ее Потемкин, -- ошиблась ты. Никаких происков иноземных не обнаружено. Признаем за цстину, раз и навсегда: возмущение мужицкое есть природное российское...

Чтобы стереть в народе память о "пугачевщине", решили они казачество с Яика впредь именовать уральским.

– - Станицу же Зимовейскую, коя породила такого изверга, разорить вконец, а жителей ея переселить в иное место.

– - На что им таскаться по степи с сундуками да бабками?
– рассудила Екатерина.
– - Вели, друг мой, Зимовейскую станицу именовать Потемкинской, и пусть имя твое, Гришенька, на ландкартах в истории уцелеет...

Потемкин продолжал штудировать все 28 артикулов Кучук-Кайнарджийского мира. Крым из подчинения султанам турецким выпал, Содеявшись ханством самостоятельным. Россия обрела Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн. В русские пределы вошли степи ногайские Между устьями Днепра и Буга -- пусть невелик кусок, но флоту есть где переждать бури, а верфи следует заводить нсмешкотно. Босфор, слава богу, теперь отворен для прохождения кораблей русских. Турция признала протекторат России над молдаванами и валахами... Конечно, князь Репнин -дипломат ловкий: артикулы обнадеживают. Но так ли уж все ладно? Екатерина была удивлена, что фаворит этим миром был недоволен.

– - При ханской независимости Бахчисарай обретает право вступать в союзы с врагами нашими и с турками не замедлит союз заключить... Вот тебе: не успели мир ратификовать, как турки возле деревни Алушты десант высадили на радость татарам, а народу нашего-то сколько побили -- страсть! Крым, -- доказывал Потемкин, -- надобно в русскую провинцию обращать. Не к лицу великой державе гнусную бородавку иметь!

Екатерина, думая о другом, отвечала ему подавленно:

– - У меня сейчас иная бородавка выросла, и откуда она взялась -- сам бес не разберет. Но понятно, что "маркиз Пугачев" такой сестрицы из Рагузы ведать не ведает...

Служители римского ломбарда были растеряны, когда появилась молодая красавица. Ее сопровождали богатые паны в жупанах, бренчащие саблями у поясов, за ними негр в белой чалме и араб в желтом бурнусе внесли тяжеленные ящики. Дама сказала, что за тысячу цехинов желает держать в закладе фамильные драгоценности русского Дома Романовых. Служители ломбарда отвечали женщине, что они безумно счастливы хранить такое сокровище.

– - Но, синьора, мы должны вскрыть ящики...

– - Как вы можете не доверять мне?
– - вспыхнула красавица.
– Мне, дочери русской императрицы Елизаветы и родной сестре Емсльяна Пугачева? (Она произносила: Эммануил Пукашофф).