Чтение онлайн

– - Сыночек мой построил в Павловске игрушечную крепость "Мариенталь" и звуком этим призывает гостей к обеду... Совсем как в Германии: за стол не сядут, пока не выстрелят.

Она протянула ему бумагу с грифом "Секретнейшс".

– - Я тебя ждала. Прочти и проникнись этим...

"Мы видим уже себя при дверях той необходимости, в которую поставляет нас оборона славы и безопасности границ наших, всяк безпристрастный признает справедливость нашу. В чем, вверив Вам главное начальство над армией, даем Вам ПОЛНУЮ ВЛАСТЬ..."

Екатерина в секретном рескрипте давала Потемкину полномочия своей властью открыть войну с Турцией в тот момент, который он сочтет нужным; Потемкину дозволялось самому установить ту критическую точку, когда Булгакова следовало отозвать на родину.

– - Слушай: я уже писала Булгакову, чтобы к моему приезду в Тавриду он был там -- ради политических консультаций, а коли война случится, ты его при себе оставишь помощником.

– - Сам буду писать ему, -- отозвался Потемкин.

– - Будь мудр, не спеши. Вольно ж тебе скакать по России так, что под тобою все коляски ломаются. Помни, дружок: каждые сто верст нужна остановка, дабы чинить поломанное...

На прощание они расцеловались. Потемкин буркнул:

– - Все стоящее повалю, все упавшее подниму.

– - С Богом!

Отпустив Потемкина, императрица позвала к себе Безбородко с вопросом: прибыл ли курьер из Стокгольма?

– - Да, прибыл. Разумовский уже persona grata.

– - Меня интересует: нашел ли он себе любовницу?

– - Конечно! Наш посол уже вступил в связь с придворной графиней Вреде, урожденной баронессой Спаррс, которая не только близка ко двору Густава, но и дружит с... Армфельдом.

– - Какая умница!
– - похвалила его Екатерина.
– - Теперь мы будем знать все, что творится при дворе моего брата.

После отбытия Потемкина на юг она погрузилась в мрачную апатию и оживилась снова, лишь отправившись в свое знаменитое путешествие-2 января 1787 года.

Через каждые 20-30 верст между городами были разбиты сады, в степи отрывались глубокие колодцы. Потемкин создавал в садах деревни, заселял их пришлыми и беглыми. Весь остаток 1786 года он посвятил стремительным разъездам в пределах своего наместничества, всюду появлялся внезапно, как домовой из-под печки, вызывая в одних ужас, в других восхищение... Напротив Херсона соорудил город Алешки (с домами и магазинами) с такой скоростью, с какой пекут блины.

13 декабря, ночуя в Кременчуге, Потемкин составил для Булгакова подробнейшие инструкции. Писал сам -- при свечах, Попов чинил ему перья поострее. Булгаков должен был обязать турок в следующем:

1) Хранить в покое владенья грузинского царя Ираклия, принявшего протекторат Российской империи;

2) Ни одного беглеца из России, будь то раскольник или уголовный преступник, не терпеть близ Очакова, а запорожцев, приюта у султана ищущих, всех высылать за Дунай;

3) Пресечь злодейства закубанских племен, дабы не похищали русских людей и скотину в станицах.

– - Я бы добавил, -- сказал Попов, -- что Россия не нуждается в расширении пространств, и без того уже необъятных...

Севастополь встретил Потемкина порядком и салютом. Флагофицер Дмитрий Сенявин доложил, что город отстроен, а кто здесь главный -- не узнать: все тут главные. Две эскадры отстаивались на рейдах, внушая уважительный трепет.

– - Чудотворно здесь все!
– - заметил Потемкин.

Мордвинов выразил ему сомнение:

– - Добро бы матушка одна ехала погостить, а то ведь экую свору с собой потащит-с императором да послами! Вот и думаю: что тут показывать-то? Раритетов памятных не водится, корабли да пристань -- одна утеха.

Потемкин косил одиноким глазом, морщился:

– - Душа у тебя, Николай Семены ч, хуже деревяшки: засох в бумагах на берегу, не разглядишь, что тут наворочено.

Мордвинов, кажется, обиделся:

– - Ваша правда: вот именно что наворочено.

– - И пусть!
– - отвечал Потемкин.
– - Но Севастополь в своем создании обретет еще славу создания Санкт-Питерсбурга...

В честь светлейшего на реях и вантах стояли ряды матросов. Пушки палили звонко и радостно. Потемкин оглядел свиту:

– - А где же бригадир Федор Ушаков, куда его спрятали?

По суете, возникшей в рядах флотской элиты, было видно, что начальству нежелательно личное общение безвестного Ушакова с его светлостью, а Марко Войнович стал подлсйшс наговаривать на Ушакова, что сей бригадир флотский непослушен и горд, делает все не так, как на флотах мира принято...

– - Сплетни о нем уже слыхивал!
– - ответил Потемкин.
– - Но любая сплетня есть только сплетня. А сплетня, кем-либо повторяемая, становится отвратительной клеветой... Явить мне Ушакова!

Путь на пользу-так официально именовалось предстоящее "шествие" Екатерины в Таврические края, для которого казна империи отпустила ПЯТНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ рублей. Большая политическая игра, которую затеяли Потемкин и Безбородко, стоила драгоценных свеч: пора уже было показать Европе, ради чего русский народ в кратчайшие сроки сотворил чудеса.

В ожидании приезда императрицы Потемкин зимовал в Киеве; отношения его с фельдмаршалом Румянцевым не ладились, напротив, они стали чуждаться один другого, соперничая меж собою жестоко... Зима выдалась мягкая, снежок падал пушистенький, по утрам Потемкин кормил на подоконнике красногрудых снегирей. В конце декабря среди многочисленных гостей, объедавших его постоянно, светлейший заметил нового человека. Это был полуфранцуз, полунемец -- принц Шарль Нассау Зигсн, явно желавший с ним общения. Потемкин подошел к нему не сразу.

– - Зачем вы здесь?
– - спросил он принца.

– - Я женился на богатой пани, вдове Сангушко, и теперь желаю освоить навигацию на Днестре и его притоках, чтобы сбывать польские товары в черноморских портах.

– - Имеете рекомендации?

– - Имею. От короля польского, от императора германского, от короля испанского, от принца де Линя и графа Ссгюра.

– - Вот как! Вы знаете и французского посла?

– - Мы дрались с ним на дуэли в Париже из-за благосклонности одной дамы, после чего и сделались друзьями.

– - Рад буду вас выслушать, -- сказал Потемкин.

Нассау-Зиген явился в Россию кружным путем. Мальчиком он уже сражался за Францию с войсками Фридриха II, участвовал в кругосветном плавании Бугенвиля, на острове Таити чуть не сделался королем таитян, пытался основать страну Дагомсю (о которой тогда никто и не знал), в Африке единоборствовал с тиграми и львами; это был человек исключительной храбрости, что и доказал в недавней войне, совершив отчаянную попытку взять у англичан с моря Гибралтар, чтобы потом вернуть эту крепость испанской короне...