Чтение онлайн

– - Как видите, мои требования очень скромные. Но желательно бы еще взять от Венеции области Истрию и Далмацию...

Безбородко взял на себя инициативу усмирить венскую алчность. Он сказал, что кромсать Венецию нельзя: эта республика согласна и сама вступить в борьбу с Турецкой империей. Так зачем же раздирать в куски эвентуальную союзницу? После он предложил ехать в слободу Бслозсрки, ему принадлежащую:

– - Там обещаю вам пышную иллюминацию.

Иосиф, подавленный отпором, сказал:

– - Ваши иллюминации вызывают у меня галлюцинации...

В своем поместье Безбородко удачно разыгрывал роль лакея, в белом фартуке обслуживая гостей. За обедом Иосиф сказал, что этот "лакей" неверно понял его притязания:

– - Взамен Истрии и Далмации я помог бы Венецианской республике отнять у турок Морею и острова Крит с Кипром.

Потемкин возразил: если все забрать и все раздать, то из каких же тогда лоскутьев собирать будущую Элладу?

– - А так ли уж нужна грекам свобода?
– - ответил Иосиф.
– Стоит ли нам думать о них?

Безбородко после обеда успел шепнуть Потемкину:

– - Цесарцы уже начали дудеть в свою дудочку...

Екатеринослав застали в хаосе созидания. Город более напоминал гигантский склад строительных материалов. Светлейший гостей в этом городе не задерживал, объясняя кратенько:

– - Вот судилище наподобие базилик древних. Палаты во вкусе эллинском. Фабрика суконная. Фабрика чулочная. Аптека. Лавки торговые с пропилеями и театром. А собор мы заложим на один аршинчик повыше римского собора святого Павла...

Екатерина пожелала видеть, как галеры Флотилии проскочпг через Ненасытецкие пороги. С высоты берега наблюдали за юкусством днепровских лоцманов. В тучах брызг, чуть не пропоров днища, корабли вышли на чистую воду. Екатерина велела звать главного лоцмана Полторацкого, который, к ее удивлению, оказался запорожцем. Усы его вились как хмель по тыну, на голове былс! высокая баранья шапка. Сапоги из красной кожи с подковами из чистого серебра, шаровары широченные" как юбки.

– - За геройство твое жалую чин подпоручика и произвожу во дворяне. А всем остальным лоцманам угощение ставлю...

При въезде в Херсон была воздвигнута триумфальная, арка с надписью на греческом языке: ДОРОГА В ВИЗАНТИЮ. Император Иосиф II проехал под этой вывеской с таким мученическим видом, будто его везли к дантисту -- рвать зубы. Кобенцль стушевался в его присутствии, и Потемкин просил уже не посла, а принца дс Линя вызвать императора на откровенность.

– - О чем хлопочет Потемкин? Мое крайнее желание, -- отвечал император де Линю, -- вернуть Силезию, потерянную моей матерью, и я, вы знаете, не родился в сорочке, как эти русские, желающие увлечь меня своими глупыми византийскими фантазиями...

Херсон был переполнен разноязычной публикой, изобилием товаров и продуктов. Улицы были прямые и чистые. Дома отлично строены и хорошо меблированы. Множество ювелиров копошилось в лавках, торгуя серебром и золотом, рубинами и кораллами. Бани работали спозаранку. Иосиф вставал в четыре часа ночи и бродил по городу, ничему не веря. Он все трогал руками, навещал дома обывателей, заглядывал на кухни, желая выведать, что едят, расспрашивал о ценах на баранину и дичь. К его удивлению, провизия в Херсоне стоила гроши.

– - Опять галлюцинации, -- признавался он Кобенцлю.
– - Для меня непостижимо, откуда здесь взялся город с населением и даже детьми, если тут недавно была безлюдная степь?

Но вид крепости, верфей и арсенала с пушками убеждал лучше слов. Иосиф отказался от приготовления для него отеля, заняв комнатушку в доме своего консула. Он одевался нарочно скромно: белый мундир и белые штаны, красный жилет, чулки нитяные и никаких орденов... Екатерина иронизировала:

– - Я завезла ваше величество столь далеко, что отсюда, из Херсона, гораздо ближе до Константинополя, нежели до Вены.

Это был опасный призыв следовать ее курсу.

– - Вы правы, -- отвечал Иосиф, -- чем больше едешь, тем дальше манит. Боюсь, что после посещения Босфора вы пригласите меня в Калькутту или Каир... Ограничимся Севастополем!

Иностранцы, собираясь в кружок, говорили о безумном расточительстве русских, осуждая бесполезность расходов: "Турки придут, и здесь даже щепок не останется..." Екатерина появлялась в обществе, держа в одной руке испанскую трость, в другой -- табакерку из карельской березы. Она была при голубой ленте и трех орденах. Седеющие волосы собирала в низкий тупей, длинную косу складывала на затылке в тугой узел. Ее прическу облегала черная бархатка, унизанная мелкими бриллиантами.

– - Отсюда моему флоту, -- весело говорила она, -- всего несколько дней пути до Сераля султанского на Босфоре. Я никогда не угрожаю, но турки пусть задумаются...

Потемкин являлся (праздничный, великолепный). За ним всюду таскался галдящий кагал варшавских евреев, моливших о позволении открыть в Херсоне финансовые конторы. Светлейший свысока рассуждал с иностранными послами о значении своего края:

– - Петербург приносит стране лишь восьмую часть доходов империи. Обретенные нами края превзойдут в прибылях все области. Жалеть расходов -- все равно что плакать о тех боярских бородах, которые Петр Великий остригал ножницами...

"В чем его волшебство?
– - депешировал Сегюр Монморену.
– - В гении, еще в гении и еще раз в гении". Император Иосиф говорил Сегюру: "Мы нищие! Ни в Германии, ни во Франции не могли бы позволить себе того, что здесь делается русскими..."

Сегюр запечатлел и такую фразу Иосифа:

– - Россия -- опасный союзник: она тратит свои деньги еще до войны и является на войну с пустым кошельком. А этот Циклоп заявил мне вчера, подвыпив, что Россия способна вести войну с Турцией своими силами... без нас!

– - Я вам сообщу худшее: Булгаков уже в Севастополе.

– - Зачем?
– - перепугался Иосиф.

– - Для консультаций, так объяснили мне русские...

15 мая состоялось торжество спуска кораблей и закладки новых. Для Екатерины построили роскошный паром, паруса его были сшиты из алой парчи с золотыми кистями.

– - Беда мне с этим флотом!
– - нагло врала она иностранным послам.
– - Мой флот так быстро растет, что холста уже не хватает, приходится парчу на паруса тратить.