Чтение онлайн

– - Если вам желательно посмотреть настоящую Россию, я предлагаю вам, посол, путешествие по ее каналам... Там, на каналах, я и подумаю-что мне просить у Франции?

– - Сразу проси голову Шуазеля-Гуфье, -- захохотал Потемкин и, отодвинув Ермолова, уселся напротив императрицы как первое лицо в государстве...

Потемкин и Безбородко соблазняли императрицу путешествием в Таврические края, но Екатерина прежде согласилась на маршрут лишь по каналам Вышневолоцкой системы, снабжавшей Петербург и флот припасами. Она допустила, кажется, политическую бестактность, пригласив в попутчики послов враждующих стран -Франции и Англии.

– - Двух пауков в одну банку! Поглядим, как милорд Фицгсрбсрт станет отрывать лапы графу Ссгюру...

Жизнь любой страны отражена, конечно, в жизни ее провинции. А внутри России многое изменилось. На месте бывших сел возникли молодые города, площади обставились каменными строениями с каланчами, за полчаса до полудня по всей стране музыканты играли на валторнах, возвещая о часе обеденном. Подле присутствий -- тюрьма, пожарное депо и гауптвахта для пьяниц-чиновников, которые словесным внушениям уже не внимали. Наместники вершили суд и расправу, имея в залах дворянских собраний седалища, подобные трону, казна выдавала им сервизы из серебра и золота (для представительства). Россия была разделена на полосы-северную, срсднюю, южную. Чиновники севера носили мундиры с голубизной, средних губерний -- вишневые, южане -фиолетовые. Соответственно, и дамы в своих нарядах обязаны были придерживаться расцветок своих губерний. Однако носить всегда одноцветное платье дворянкам было невмоготу. Екатерина дивилась пестроте нарядов, ко гору ю помещицы объясняли тем, что имения их расположены в различных губерниях... Кареты царского поезда сопровождали почтальоны, оде тые в зеленые куртки, шапки их были украшены со лба медными гербами империи, а на затылках -служебными номерами.

У развилки дорог нечаянно встретили графиню Прасковью Брюс, ехавшую в свое имение, и Екатерина велела остановиться.

– - Простила ль ты меня, Като?
– - спросила Брюс.

Выглядела подруга так, что в гроб крашс кладут.

– - И ты меня прости, -- отвечала Екатерина...

Кареты разъехались-навсегда! Потемкин, невзирая на ухабы и тряску, играл с Сегюром в шахматы, выпиленные из вулканической лавы Везувия. Екатерина, расстроенная встречей с умирающси подругой, тихо всплакнула, сказав по-латыни: "Fuiniiib" ("Мы были"). Над цветочными полянами кружились белые капустницы. Сегюр неожиданно сказал императрице:

– - Вы полковник Преображенский, а я полковник драгунский, мы, смею думать, будем вести себя храбро... Я желал бы вынудить Россию на торговый трактат с Францией.

Он воззрился на Потемкина, ища в нем поддержки.

– - Я только генерал-фельдмаршал, -- отвечал светлейший.
– Вы, полковники, сами и договаривайтесь...

– - У вас есть к тому полномочия?
– - спросила императрица Ссгюра; полномочий не было.
– - Вы и в самом деле храбрый полковник!
– - Екатерина перешла к иносказательной форме: -Опять лошади понесли... Скоро ездить хорошо, от долгов спасаясь, а мои финансы, слава богу, пока в порядке.

Боровичи имели герб: золотое солнце на щите и руль корабельный. Городу исполнилось всего два года, в нем и окрестных деревнях жили лоцманы, бурлаки, плотники, грузчики и горшечники. Потемкин купил на пристани глиняную свистульку и стал дуть в нее радостно, как мальчишка, а Екатерина купила у баб крынку для молока... Безбородко объяснил дипломатам, что каналы Вышневолоцкие Волгу с Балтикой соединяют:

– - Теперь сольем Двину с Камою, и можно, сев на корабль в Архангельске, сойти на берег уже в Персии...

У пристани их ждали барки, на одной из них работала кухня. Екатерина налила в крынку молока. Потемкин раздобыл краюху горячего крестьянского хлеба. Они спустились в каюту, чтобы никто не мешал им разговаривать.

– - Очень хорошо, -- сказала императрица, -- чтобы мы не возобновили трактат коммерческий с англичанами. Паче того. Питт не признал нашей "Декларации о вооруженном нейтралитете".

Получилось так, что договор с Англией был уже готов. Но вдруг стало известно, что Питт Младший вошел в союз с Фридрихом II и союз их оформился против Австрии (а значит, и России).

Было очень вкусно запивать хлеб парным молоком.

– - Фицгерберт совсем уж дохлый, -- сказал Потемкин.

– - Да, и комары всего изгрызли.

– - А чего потащился за нами? Или каналов не видел?

– - Наверняка поехал за Сегюром шпионить, дабы не возникло меж нами трактований... Поговори с Сегюром, что он скажет тебе? А милорда дохлого припугнем: я на английские товары сборы накину, вот и пусть в Сити на меня скалятся!

Караван барок тихо отплыл на рассвете, по берегам Меты потянулись заливные луга, поросшие березовыми рощами, потухали в ночном костры пастухов, к водопою сходились стада. Завтракая в салоне, Екатерина злорадно высмеивала прусского посла Герца, союзного послу английскому, а Потемкин при этом еще забавлялся детской свистулькой.

Фицгерберт не вытерпел и сказал:

– - Как может человек, любящий Гайдна и Моцарта, понимающий Сальери, наслаждаться этим варварским свистом?

– - Англия, -- ответил Потемкин, -- не дала миру ни одного композитора, и что вы, англичане, понимаете в музыке? Звучание ваших волынок для меня как мычание недоеных коров...

Фицгерберт вскоре удалился в каюту, второй выпад Екатерины предназначался графу Шуазелю-Гуфье. Сегюр остался спокоен.

– - Однако, на этой речке сильное течение.

– - На Босфоре еще сильнее, -- намекнул Потемкин.

– - Если из Босфора и вынесет графа Шуазеля-Гуфьс, то вряд ли это коснется меня, плывущего ради иных целей, -- отвечал Сегюр.

– - Давайте без церемоний!
– - предложил Потемкин.

Сегюр воспринял эту фразу всерьез, а Потемкин залучил его в свою спальню, показав на кровать, куда садиться. Сегюр красочно обрисовал выгоды от торговли на Черном морс, заметив, что Шуазель-Гуфьс и его влияние на Босфоре ничего не значат для него, графа Сегюра, который всей душою готов поступать в духе противоположном... Потемкин, в свою очередь, вспомнил происки Гарриса:

– - Человек коварный и строптивый, Бог его накажет.

– - Если вы желаете отомстить, так нет лучше способа: заключите с Францией торговый трактат и будем друзьями.

Потемкин потребовал от Сегюра полной откровенности:

– - Какими словами Вержен провожал вас в Россию?

– - Это тайна нашего кабинета. Но я сижу на вашей постели, вы позволили мне быть вашим другом, я не скрою: инструкции короля и Вержена -- самые безнадежные! Меня послали в Россию, не рассчитывая на успех моей миссии, о вашей же светлости мне было сказано: вы и есть главный враг Франции!

– - Я докажу обратное, -- возразил Потемкин, -- раскатывая на столе голубую карту Вышневолоцкой системы каналов.
– - Думайте, пока плывем по реке. Когда наши барки втянутся в озеро Ильмень, я потребую от вас, Сегюр, окончательного решения...

Красота ландшафтов была поразительная. Бронницы с храмами на горе выступили вечером -- как сказка. Безбородко доказывал Фицгерберту, бронницкое сено-лучшее сено в мире:

– - Я бы его сам ел, да тогда скотине не хватит...

Караван медленно втянулся в озеро Ильмень.