Чтение онлайн

Кроме того, было нелегко оставаться хорошим другом после моего унижения. Есть причина, по которой гордыня является одним из семи смертных грехов, это потому, что она может испортить всю дружбу.

За те семь лет, что «Одиннадцать» записывались и гастролировали, мы с Мейсоном сблизились. Когда проводишь с кем-то так долго каждый божий день, невозможно не привязаться друг к другу. А для такого наивного человека, как я, с проблемами одиночества, такая связь может стать… запутанной.

По сей день не знаю, было ли то, что я чувствовал к нему, настоящим или только воображаемым. У меня никогда не возникало желания поцеловать другого парня. Ни до, ни после Мейсона. Но, без сомнения, всякий раз, когда думаю о той ночи, меня охватывает тоска. Из-за нашей дружбы, из-за чего-то большего? Я уже и сам не знаю.

Как всегда, когда начинаю зацикливаться на своем старом друге, я заставляю себя не обращать на это внимания и сосредоточиться на работе. Единственном, что у меня осталось.

Алондра Кейси, поп-сенсация девяностых, на судейском месте рядом, наклоняется ко мне.

– Знаю, что должна быть заботливой матерью, но мне, правда, трудно не сказать этим детям, что в индустрии их съедят заживо.

Я фыркаю.

– Правда?

– Как думаешь, если я разыграю истерику, как дива, нас отпустят домой?

За всю неделю она сказала мне едва ли два слова, но я решил прямо здесь и сейчас - она мне нравится.

– Пожалуйста, сделай это, - умоляю я.

Она смеется.

К счастью, они объявляют об этом до того, как ей придется пускать в ход тяжелую артиллерию. Слава Богу. Целых два выходных.

– Возможно, это стоит приберечь на следующую неделю, - говорю я ей, когда мы расходимся по нашим трейлерам. Нужно избавиться от одежды, подобранной для меня костюмерами. Мы сдаем ее каждый день, чтобы ее можно было постирать и привести в порядок. Нам нужно быть в одинаковой одежде на всех прослушиваниях, что будут записаны на пленку. Так они смогут перемешать прослушивания при монтаже, и все будет выглядеть так, как будто снималось именно в таком порядке.

Я поднимаюсь по ступенькам к своему трейлеру и распахиваю дверь. Моя рубашка стянута через голову, а ремень расстегнут секундой позже. Затем кто-то прочищает горло, и я практически выпрыгиваю из собственной кожи.

– Ебаный в рот, - шиплю я.

– Вот-вот, Денни. Какой хороший пример для подражания ты представляешь детям на этом шоу талантов?

Знаю, многим нравится голос Харли Валентайна, но прямо сейчас я не могу придумать ничего более раздражающего для моих ушей. И это после целой недели в жюри того, что я начинаю считать шоу розыгрышей. По прошествии шести недель какая-нибудь знаменитость второго сорта выскочит и воскликнет: «Ха-ха, попался!»

– Я уже сказал нет, - отвечаю я и продолжаю раздеваться.

Брикс, здоровенный телохранитель Харли, прикрывает ему глаза.

Он отмахивается от него.

– Нет ничего такого, чего бы я раньше не видел. Поверь мне. Я семь лет с ним гастролировал, и меня просто не может привлекать... это.
– Харли машет рукой в мою сторону.

– Ух ты, вот это способ умаслить меня. Где я могу подписать контракт с твоим новым лейблом?
– Язвительно замечаю я.

– Денни, - ноет Харли.

– Что?

– Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы предложить тебе поужинать.

Мой взгляд сужается.

– И попытаться заставить меня поставить подпись на пунктирной линии?

– Я? Никогда.

– Ммм, ну конечно.

– Мы идём ужинать со старым другом, и я хочу, чтобы ты присоединился.

– С каким старым другом? И кто такие мы?

– Ты мне больше не доверяешь?
– Харли невинно моргает.

– Я даже не удостою тебя ответом.

Харли вздыхает.

– Только ты и я. О, и моя стена мускулов.
– Он указывает большим пальцем на своего парня.

– А кто этот друг?
– У меня комок подкатывает к горлу. По какой-то причине я ожидаю, что он назовет имя Мейсона, хотя, по логике вещей, этого не может быть.

– Блейк, ясно? Я хотел, чтобы Райдер тоже пошел, но сегодня вечером малышка с ним.

Я давно не видел Блейка, и было бы неплохо наверстать упущенное. Но…

– В какую игру ты играешь?

– В игру?
– Голос Харли срывается.

– Да. Здесь должен быть какой-то смысл.

Харли поворачивается к своему парню.

– Я же говорил тебе, что проще заманить его конфетами, а не просить.

– Это может сработать с тобой, - говорю я.
– Честность мне подходит больше. Просто будь откровенен со мной.

– Ладно, у меня возникла безумная идея, что если мы выступим единым фронтом, Блейк скажет «да», и ты изменишь свое мнение, и тогда останется только один человек, который сможет присоединиться к нам. Один за всех, и все за одного, и все такое.

Уфф. Он этого так не оставит. Дело в том, что я, правда, хочу увидеть Блейка. И я не наивен. Если это реалити-шоу не сработает или наши рейтинги упадут, «Фэндом» может стать концом моей карьеры. Поиграть в воссоединение «Одиннадцать» - разумный поступок, даже если до этого никогда не дойдет.

Тем не менее, мысль о том, что придется снова увидеть Мейсона, пугает меня до чертиков, и если Харли добьется своего, это рано или поздно произойдет.

Но каковы шансы, что Блейк согласится? Он теперь кинозвезда. Даже если Блейк захочет, чтобы мы снова были вместе, это не значит, что я должен соглашаться.

Харли подпрыгивает. Буквально подпрыгивает.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?

<