Чтение онлайн

Инквизиторов учили, что искать, и они почти всегда находили это, независимо от того, существовало оно или нет. Безумие усиливалось автоматически, поскольку каждый новый приговор суда укреплял образ ведьмы в массовом сознании и своим резонансом убеждал поколения будущих инквизиторов в реальности ведовских преступлений.

Первому папскому инквизитору в Германии Конраду Марбургскому не потребовалось много времени, чтобы собрать богатый урожай ведьм, чьи деяния были такими дьявольски ужасными, каких мир еще не видел [287] . То, что Конрад не выдумывал ереси на пустом месте, становится очевидным при анализе предъявляемых им обвинений, в которых можно найти как элементы катарских доктрин, так и характерные черты антиномических ересей. Ранее, в 1224 году, в Хильдесхайме состоялся синод, на котором премонстрант [288] по имени Генрих Миннеке был осужден за то, что написал, что брак бесполезен и что дьявол однажды будет восстановлен в состоянии благодати. В 1231 году в Трире были выявлены три различные группы еретиков. Две из них придерживались реформистских или катарских традиций, но третья, как утверждалось, совершала странные обряды, в том числе целование лица некоего бледного человека или ануса кошки. Епископ Теодорих II созвал синод и на основании доказательств приговорил к сожжению на костре трех женщин, одна из которых, по имени Лукард, утверждала, что Люцифер был несправедливо низвергнут с небес и в итоге, как она надеялась, займет свое законное место. В этой идее явно нашел свое отражение тайный бог катаров, которого отождествляли с Люцифером [289] .

Какими бы ни были первоначальные цели инквизиционных мероприятий Конрада, его действия создали больше проблем, чем решили. Вскоре после прибытия в Рейнскую область архиепископ Майнца и доминиканец Бернард, сам папский чиновник, написал папе Григорию IX, что Конрад принуждал невинных людей признаваться, угрожая им костром, если они откажутся. По словам его критиков, Конрад утверждал, что изображение Люцифера в Кёльне изрекало оракулы, и представители инквизиции с недоверием выслушивали показания человека, которого таким образом запугивали. Обвиняемый признался, что дарил поцелуй мира [290] кошке, бледному человеку и другим дьявольским чудищам. И составители письма, и летописец, зафиксировавший этот инцидент, выразили сомнение, что подобные деяния действительно были совершены [291] .

И все же историк обязан относиться скептически даже к свидетельствам скептиков. Во-первых, епископы завидовали власти, которой наделил инквизиторов папа римский. Конрад, не отличавшийся тактичностью, естественно, столкнулся с оппозицией со стороны епископов, и в конце концов они добились его отзыва. Альберик, хронист, люто ненавидел Конрада и был рад дискредитировать его любым возможным способом. И даже сам Альберик смягчает свой собственный скептицизм, признавая, что не все, о чем сообщает Конрад, могло быть выдумкой, поскольку люциферианские идеи действительно были принесены в Рейнскую область проповедником из Тулузы.

К сожалению, папа Григорий IX был настроен менее скептически. Одержимый страхом перед растущим влиянием ереси, он был готов поверить любому утверждению и принять любой метод. 13 марта 1233 года он написал рейнским епископам, убеждая их оказывать всяческую поддержку Конраду. Затем, 13 июня 1233 года, он издал буллу Vox in Rama, адресованную епископам Майнца и Хильдесхайма, где он предупреждал их об ужасных верованиях и обычаях, о которых сообщил ему инквизитор [292] .

Еретики, рассказывал Григорий IX своим епископам, проводят тайные собрания. Кандидата, желающего стать членом их общины, ставили в центр круга, после чего дьявол появлялся в виде жабы, гуся или утки, черного кота с торчащим хвостом, который спускается по статуе задом наперед, чтобы встретить своих почитателей, или в облике бледнолицего человека с черными горящими глазами. Кандидат целовал видение либо в уста, либо в зад. Когда он заканчивал, магистр секты, а затем и другие посвященные также дарили видению срамной поцелуй. После песнопений и короткой литургии огни гасли, чтобы беспорядочные соития между представителями обоих полов могли совершаться беспрепятственно. Когда все получали удовлетворение, огни снова зажигали, и вслед за этим из угла выходил человек. Выше пояса он сиял как солнце, а ниже пояса был покрыт волосами. Магистр вручал ему кусок одежды новичка и затем удалялся.

Одна из доктрин этих еретиков предписывала им каждую Пасху подходить к причастию, класть в рот облатку и держать ее там до возвращения домой, а затем выплюнуть ее. Они утверждали, что Бог несправедливо низверг Люцифера в ад. Люцифер является истинным Творцом, и однажды он низвергнет Бога-узурпатора с небес, вернется к своей первозданной славе и приведет своих последователей к абсолютному блаженству. Следовательно, его последователи полностью повинуются ему и отрекаются от ложного христианского Бога.

Похожими по содержанию на буллу Vox in Rama являются признания еретика по имени Лепцет [293] . Вступающий в секту, утверждал он, должен отказаться от таинств Церкви. Ему являлся бледнолицый человек в черном, устрашающего вида, и кандидат целовал его. Затем появлялась огромная лягушка, размером с горшок, с выпученными глазами, и ее он тоже целовал. После этого его считали посвященным, и он возвращался в дом магистра секты. Для совершения своих ритуалов сектанты тайно собирались в пещере, расположенной под погребом дома магистра. Там их епископ (магистр?) обнажал свои ягодицы и, вставив в зад серебряную ложку, предлагал им из нее причаститься. Затем последователи целовали магистра в зад. После этого они все садились или вставали вокруг столба, по этому столбу взбирался, до самой его вершины, огромный кот, а на вершине был установлен светильник. Зацепившись за верхушку, кот задирал хвост, чтобы все могли поцеловать его в зад. Затем кот сбрасывал светильник, и каждый вступал в интимную связь со всеми без разбора, masculi in masculos et feminae in feminas – «мужчины с мужчинами, и женщины с женщинами».

Эти еретики, которых в хрониках называли катарами, верили, что Бог зол и несправедливо изгнал Люцифера с небес. Они называли Люцифера своим отцом и говорили, что он был создателем всех видимых вещей, включая человеческие тела (едва ли это похоже на учение катаров). Когда наступит конец света, Люцифер вернет себе власть с помощью Антихриста, который будет рожден от плотского союза солнца и луны.

Лепцет публично признался, что в течение пяти лет носил власяницу [294] в знак траура по изгнанию Люцифера. Он причащался три раза в год, пряча во рту облатку, а дома сжигал ее. Он лично убил тридцать человек в соответствии с учением секты о том, что убийство – это жертва, угодная их Богу Люциферу. Он и его единоверцы также признавали добродетелями то, что христиане считали грехом. Они осуждали брак как прелюбодеяние, но одобряли кровосмешение. Если мужчина хотел переспать со своей матерью, он должен был заплатить ей 18 монет в соответствии с правилами секты: 6 за то, что она зачала его, 6 за то, что родила его, и 6 за то, что вырастила его. Мужчина мог переспать со своей дочерью за 9 монет, но наиболее выгодным вариантом была сестра, переспать с которой стоило всего 6 монет. Содомия была вполне приемлема. Помимо этих злокозненных учений, секта Лепцета придерживалась некоторых верований, которые были гораздо ближе к принципам ортодоксального катарского учения, включая воздержание от употребления мяса, молока или других продуктов, ассоциируемых с размножением, дарование благодати наложением рук и умерщвление плоти, чтобы стать мучениками.

Признание Лепцета и обвинения, выдвинутые в булле Vox in Rama, можно было отвергнуть как выдумку инквизиции. Однако признание Лепцета прозвучало на светском суде. Более того, многое им сказанное свидетельствует о влиянии катарской ереси и антиномизма. Тогда мы, вероятно, имеем дело с реально существовавшей сектой еретиков. Но что можно считать правдоподобным в обвинениях? Появление огромных жаб и мерзких котов едва ли можно принять за истину, но остальное, в контексте истории ереси, не кажется невероятным или неправдоподобным. Даже появление бледнолицего и волосатого человека можно объяснить, не прибегая к сверхъестественным причинам, если вспомнить давний обычай одеваться в одежду животных во время проведения ритуалов. В рукописи 1280 года (как и в другом манускрипте примерно 1325 года) есть изображения людей в масках, переодетых в оленей, ослов, лошадей или быков [295] .

Все остальное также легко интерпретировать как проявления еретических традиций, катарской или антиномической. Недовольные жизнью люди, попавшие под влияние еретических учений, вполне могли согласиться с тем, что этот мир был создан злым Богом и что враг Бога Люцифер, следовательно, был добрым. Они с величайшим удовольствием приняли бы идею о том, что Люцифер восторжествует в конце света и приведет их вместе с собой к вечному блаженству. И тогда вполне естественно они решили бы, что для того, чтобы получить эту награду, они должны поклоняться ему здесь, на земле, так, как он желает. Многие из обвинений, которые были предъявлены этим полуеретикам-полуведьмам, были придуманы или сформулированы ранними еретиками, и многое сохранилось до наших дней под видом тех или иных культов Сатаны. Наиболее важным моментом является то, что феномен ведовства и идея ведовства распространились и укрепились, поэтому нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что этот феномен существовал не только в сознании обвиняемого, но и в умах обвинителей.

Ни один из известных нам судебных процессов над ведьмами XIII века не был столь богат на подробности, как рассмотренный выше. В Маастрихте в 1234 году нигромант из Толедо учил горожан практиковать магию и вызывать дьявола. В Мон-Эме в 1239 году состоялся суд над катарами, на котором одна из обвиняемых заявила, что в Страстную пятницу ее перенесли по воздуху в Милан, где она прислуживала катарам во время пира. Она ушла, не опасаясь разоблачения, потому что вместо нее в постели с мужем остался демон, принявший ее облик. Неточные сведения о случаях колдовства поступали из Пистойи в 1250 году. В 1275 году в Тулузе инквизиция судила Анжель де ла Барт, 56-летнюю женщину среднего достатка. Ее обвиняли в том, что на протяжении многих лет она каждую ночь вступала в интимную связь с инкубом. От этого нечестивого союза родился ребенок, который был наполовину волком, наполовину змеей: в течение двух лет он пожирал маленьких детей, а затем исчез. Сомнительно, что инквизиция внушила Анжель подобные бредни; вероятнее всего, женщина была сумасшедшей. В любом случае безжалостная инквизиция передала ее в руки светских властей, а те отправили на костер [296] .