Чтение онлайн

Недовольство Церковью выражалось по-разному. Во время понтификата Александра III (1159–1181) священник из Аквилейской епархии был отстранен от должности на два года за вызов демона [224] . Около 1175 года Цезарий писал о еретиках в Вероне, которые собрались в большом подземном зале, чтобы послушать богохульную проповедь, погасить огни и устроить оргию, что явно соответствует былым обвинениям, восходящим к судебному процессу в Орлеане в 1022 году [225] .

В источниках уже тогда прослеживалась странная связь между вальденсами и ведьмами. Алан Лилльский обвинил вальденсов, чья ересь заключалась в чрезмерном аскетизме, в «невоздержанности… ибо на своих собраниях они предаются обжорству и другим излишествам» [226] . Аналогичные обвинения были выдвинуты против вальденсов в трактате, авторство которого приписывается Давиду Аугсбургскому [227] . Вальденсы, пишет Давид, тайно собираются по ночам и беспрепятственно совершают свои злокозненные ритуалы, пока другие спят. Другие преступления, в которых обычно обвиняли вальденсов, такие как целование кошек или лягушек (первый намек на osculum infame – «срамной поцелуй», который позднее станет одним из основных обвинений против ведьм), призвание дьявола и прелюбодеяние во время оргии с погашенными факелами, вызывали сомнения у Давида. Эти обвинения, отмечал он, обычно выдвигались против последователей катарской ереси и не могут в собственном смысле приписываться другим сектам.

Из всех обвинений, связывающих ведовство с катаризмом, обвинение в распутстве является наиболее распространенным. Катары отвергали это обвинение, и по крайней мере один ортодоксальный автор соглашался с ними. Около 1240 года францисканский монах по имени Джеймс Капелли писал: «Слухи о блуде, который, как говорят, повально распространен среди них, в высшей степени ложны. Ибо это правда, что раз в месяц, днем или ночью, чтобы избежать сплетен со стороны людей, мужчины и женщины встречаются вместе, не для блуда, как некоторые лживо говорят, а для того, чтобы услышать проповедь и исповедоваться. <…> Народная молва несправедливо клеймит их многочисленными злонамеренными обвинениями в богохульстве, веря тем, кто говорит, что они совершают множество постыдных и ужасных деяний, в которых на самом деле они невиновны» [228] .

Большинство современных историков согласились с Джеймсом и отвергли обвинение как необоснованное, несмотря на то что источники почти единодушно поддерживают его. В последнее время некоторые начали пересматривать свое мнение. Появились свидетельства того, что многие ранние дуалистические и гностические секты поощряли распутство. Нюгрен даже утверждал, что некоторые обвинения ранних христиан в распутстве со стороны язычников-римлян, возможно, были справедливы если не в отношении обычных верующих, то в отношении христиан-гностиков. Антуан Донден и Эрнст Вернер согласно утверждали, что нельзя отвергать надежные в прочих отношениях средневековые источники, и Вернер доказал, что богемские адамиты XIV и XV веков действительно практиковали аморальные вещи. Готфрид Кох, который, как и Вернер, является одним из лучших марксистских историков средневековой ереси, предполагает, что распутство естественным образом проистекает из презрения дуализма к материи: презирая материю и плотские удовольствия, человек либо полностью отвергает их, либо предается им беспорядочно. Если тело не заслуживает уважения, то и сексуальная распущенность становится чем-то несущественным [229] .

Либертинизм – это черта, которая действительно связывала катаров с позднейшими антиномианскими сектами. Вернер утверждал, что дуализм и пантеизм отнюдь не противоположны, а имеют одну и ту же основную религиозную мотивацию: «Освобождение от оков мирской неправедности и неполноценности, чтобы достичь божественной чистоты. <…> Распущенность – это самый верный способ выступить против стандартов этого мира и наглядно продемонстрировать святость сектантов. Подлинный смысл разрыва еретической общины с ветхим эоном лучше всего виден в либертинизме, проистекавшем из этого разрыва. Такие действия, как осквернение алтаря, которые старшее поколение считало богохульством, еретики рассматривали как признак начала новой эры» [230] .

Большое значение идеалам духовной свободы придавали Иоанн Солсберийский и другие мыслители XII века. Акцент на «законе любви» способствовал возникновению мистицизма и милленаризма, а также, до определенной степени, антиномизма. Этот вид либертинизма вовсе не произошел от похоти, а стал прямым следствием дуалистического, пантеистического и даже ортодоксального христианского стремления к освобождению от этого мира. Если это так, то тем более вероятно, что обвинения в распутстве, выдвигавшиеся против еретиков, были в значительной степени справедливы. Курце утверждал, что даже топосы – клише – могут содержать «зерно исторической индивидуальности». Все мифы в том или ином смысле правдивы; вопрос в том, почему именно одни, а не другие из них получили такое распространение [231] .

В любом случае распутное поведение, приписываемое катарам, легко переносилось на ведьм. Около 1150 года Готфрид Оксерский писал, что катары проповедовали свободу половых отношений, а в 1157 году Реймсский собор осудил оргии еретиков. Около 1180 года Иоахим Флорский, описывая еретиков, которых он называл патаренами [232] , говорит, что они устраивали оргии, и это суждение о патаренах около 1182 года подтверждает Вальтер Мап [233] . Сектанты, утверждал Мап, гасили огни и после непристойного ритуала вступали в беспорядочные половые связи, каждый со своим соседом. Алан Лилльский связывает дуализм с безнравственностью. Дуалисты считают, пишет он, что человек должен использовать все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы очистить себя от всего земного или дьявольского, тяготеющего над ним. Чтобы освободиться от заботы о теле, они вступают в беспорядочные половые связи. Таким образом, как и утверждал Готфрид Кох, дуалисты подвергали тело поруганию, чтобы показать свое презрение к нему, и неприязнь катаров к браку была не только результатом их страха перед заточением души в теле, но и следствием того, что брак предполагал уважительное отношение к телу [234] .

В 1150-х или 1160-х годах еретики в Германии совершали исключительно странные ритуалы. На рассвете, в полдень и вечером эти еретики совершали торжественное жертвоприношение дьяволу, которого они якобы называли Бельфегор (языческий бог любви и плодородия, фигурирующий в Ветхом Завете). В его честь они устраивали пиры, все участники которых, погасив факелы, вступали в кровосмесительные связи. В сочельник, когда христиане отмечали рождение Христа, еретики совершали обряды, высмеивавшие торжественность праздника. Жрец их культа, насмехаясь над христианским поцелуем мира, прикасался голым задом к алтарю. Жертвы для ритуала были осквернены человеческой спермой. Летописец сам видел в Регенсбурге епископскую часовню, оскверненную этим богохульным культом. Хайзиг утверждает, что это гностический культ василидского происхождения и что еретики, должно быть, отождествляли свою сперму с Подателем Жизни, то есть со Святым Духом, которого некоторые ранние христиане отождествляли с logos spermatikos [235] неоплатоников. Маловероятно, что секта действительно была гностической, поскольку нигде больше в средневековой Европе нет свидетельств подобной практики. Вероятно, Герхо, опираясь на свое детальное знание трудов Августина, несколько приукрасил слухи о группе, которая придерживалась идей катарского либертинизма [236] .

Помимо распутного поведения, наиболее распространенной чертой ведьм, приписываемой катарам, было их поклонение дьяволу. По утверждению Ральфа Арденского, манихеи из Аженуа верили, что дьявол был архитектором материального мира, они втайне поклонялись ему как создателю своих тел [237] . Одна из наиболее любопытных средневековых историй о ереси случилась в Реймсе в 1176–1180 годах. Красивый молодой священник сделал предложение крестьянской девушке, и, когда она отказала ему на том основании, что считала грехом терять свою девственную чистоту, девушку обвинили в том, что она состоит в группе еретиков-катаров, действовавшей в городе. Члены этой группы верили, что падший ангел по имени Люзабель был творцом мира и имел власть над всем сущим. Еретики собирались в подземных пещерах, приносили жертвы Люциферу и совершали святотатственные обряды. История также включает в себя одно из первых упоминаний о конкретных связях ереси с ночными полетами ведьм: целомудренная девушка, которая, кстати, была в конце концов отправлена на костер как еретичка, призналась, что ее ввела в заблуждение некая старуха, которую также привели в суд и предъявили обвинения. Однако у них не вышло подвергнуть ее справедливому наказанию, потому что, когда старуху схватили, чтобы подготовить к казни, она достала из-за пазухи клубок ниток и, держась за один конец, выбросила клубок в окно, громко крикнув: «Лови!» Тотчас же она взлетела в воздух и вылетела в окно, и больше старуху никто не видел. Несомненно, как утверждает Ральф Коггсхолльский, такое невозможно совершить без помощи демонов [238] .

Еретики, о которых пишет Вальтер Мап, поклонялись дьяволу сразу после того, как гасли факелы, и перед тем, как предаться сексуальным утехам. Именно в этом рассказе Мапа, датируемом примерно 1182 годом, встречается точное упоминание о срамном поцелуе:

«Когда начинается ночной дозор, когда ворота, двери и окна запираются, они сидят в тишине, ждут в своих синагогах, и черный кот невероятных размеров спускается по веревке, которая висит посреди их собрания. Как только он появляется, они гасят свет. Они не поют гимны и не декламируют их отчетливо, а напевают их сквозь стиснутые зубы, с трудом пробираются к тому месту, где они видели своего господина. Найдя его, они начинают его целовать, тем более униженно, чем больше они распаляются от неистовых поцелуев, – некоторые целуют его ноги, другие – под хвостом, но большинство целуют в интимных местах» [239] .

Эта история имеет большое значение, поскольку это первый раз, когда шабаши ведьм были названы «синагогами», и один из первых случаев, когда дьявол предстал перед последователями в образе кота. Также утверждалось, что эти еретики обращали в свою веру невинных людей, подавая им заколдованную пищу, которая обращала их в еретическую веру. Мап поучает своих читателей, рассказывая им историю о дворянине из региона близ Вьены, который, чтобы защитить себя, носил с собой немного освященной соли, используемой для крещения. Собственный племянник попытался заманить его в ловушку с помощью демонической пищи, но праведный дворянин защитил себя, посыпав солью сочные блюда, которые тотчас же превратились в кроличий помет [240] .