Фея из Кореи
Шрифт:
– О... у нее совершенно уникальный стиль!
– заверил юноша, отыскивая в памяти телефона номер Цыпленка.
"Цып-цып-цып, мои цыплятки ,
Цып-цып-цып, мои касатки,
Вы пушистые комочки,
Мои будущие квочки".
Откуда-то сбоку зазвучала забавная детская песенка. Лиза засмеялась от удовольствия.
– Может, ты ответишь на звонок?
– сморщилась Инна, которая остановилась, услышав эту милую мелодию.
– Звонок? У меня другой, я думала - это кто-то просто слушает музыку.
– Да... у кого это такой вкус будет странный, кроме тебя? Стоишь и улыбаешься, как детсадовская. Еще запляшешь, - подруга подошла, приняла вызов и сунула трубку Лизе в руки. Это действительно был ее вызов.
Смотря в спины уходящим Лелю и Купаве, художница вслушивалась в чуть сдавленный голос:
– Цыпленок, спать до обеда вредно! Лети сейчас же сюда! Нас ждет незабываемое зрелище, для меня приятное, для тебя полезное. А не придешь - выгоню на мороз и вещи конфискую. Айщ, ну что такое?
На заднем фоне послышались смешки. "Не надо так со мной!" - жалобно умоляла Джун кого-то. Поэтому Лиза решила пока не выяснять, как у нее появился такой "подходящий" сигнал и что за зрелище ей навязывают: ее соседке явно надо было помочь.
Прибежав с собранным этюдником через плечо, подгоняя себя взмахами альбома, чтобы быстрее двигаться, девушка увидела, что Джун действительно в бедственном положении.
Кажется, пока она работала, ее соседка не поделила с кем-то повара Федора, и обоих удерживали студентки с дизайнерского. Наверное, их покорили чудо-пироги, предназначенные азиатской красавице.
– Вы что делаете? Джун такая слабенькая - ей нельзя долго на солнце находиться - она в обморок падает!
– вмешалась Лиза, пока не поздно.
– Э?
– все и в первую очередь ее соседка были удивлены.
– Ну я подумала недавно и решила, что не могла же ты отрубиться оттого, что я тебя слегка стукнула?
– пояснила Лиза.
– В общем, девчонки, отпустите Джун. А ваш Федор ей не нужен даром - у нее в Корее целый ресторан таких поваров! И не один.
"И все просто жаждут ее накормить и напоить", - если это и было преувеличение, то, по мнению Лизы, самое незначительное.
– Э?
– повторился тот же почти дружный возглас.
– Цыпленок, по-моему, это ты не очень хорошо переносишь жару, - отмерла наконец Джун.
– Джун, сейчас не время показывать, какая ты гордая и сильная! Надо и о здоровье подумать!
Лиза протолкнулась в группу девчонок, попутно отметив, что они чем-то напоминают ей нимф с картины Боттичелли "Весна", только более свободно и ярко одетых. Один-одинешенек повар крепко прижимал к животу какое-то ведро, для кухонной утвари столовой непропорционально маленькое.
– Федор, а вы-то хороши! Зачем столько девушек с толку сбиваете? Понятно, что Джун вне конкуренции и вообще почти что Весна, но ведь и они тоже нимфы! И тоже хотят внимания! А вы их обнадежили, а сами только Джун и видите!
– Э?
– Федя выпустил ведро из рук, и окружающие девицы с визгом разбежались, хотя на них ничего не вылилось и уж тем более не выпрыгнуло. Даже крышка не соскочила! А повар вновь схватил свой драгоценный мусор и с опаской поглядывал на Лизу.
– Вот он, неповторимый стиль, о котором я говорила, - развела свободными руками кореянка и набрала какой-то номер.
"Цып-цып-цып, мои цыплятки ,
Цып-цып-цып, мои касатки,
Вы пушистые комочки,
Мои будущие квочки".
Нет не какой-то, а ее, Лизин, номер. Услышав позывные, девушка машинально приняла звонок.
– Цыпленок, спасибо за помощь в мире твоих фантазий! А теперь приди в себя!
– как в микрофон, пропела в трубку кореянка.
– Нас приглашали на модный показ, но, я думаю, приглашение временно отменяется?
С безопасного расстояния любительницы красивых одеяний заверили, что пока ярких впечатлений им достаточно и мнения Федора вполне хватит.
– Вот и хорошо, - улыбнулась девушкам Джун, пока Лиза готова была спрятаться хотя бы в Федорово ведро от стыда.
– Но мы к вам с Лизой как-нибудь еще придем.
Робкие смешки и что-то далекое от согласия было ответом, и девушки с поваром удалились, перешептываясь и оглядываясь.
– Цыпленок, а ведь это был такой шанс!
– о чем-то сожалея, поцокала языком Джун.
– Но все равно спасибо - так искренне и самозабвенно меня еще никто не спасал. Кстати, телефон можешь уже отключить.
Лиза все еще переживала свой конфуз. Опять у нее разыгралось воображение не к месту.
– А вас, Лапиков, я попрошу остаться!
– бросила в сторону кореянка.
– Что вы там снимаете, сатир вы эдакий! В кого вы превратили меня с Цыпленком вчера утром?
– А что я? Сами повод дали!
– буркнул Лапиков, не успевший скрыться.
– Показываете такое среди бела дня. Доска объявлений - это открытая трибуна, а не желтый листок.
После этого странного заявления журналист-папарацци скрылся, захлопнув за собой дверь.
– Видишь, Цыпленок, как тяжела жизнь неординарного человека, привлекающего всеобщее внимание своими талантами и красотой. Впрочем, кому я это говорю: ты и сама, должно быть, постоянная героиня скандалов и сенсаций. То, что мне довелось увидеть за три дня в твоем обществе, позволяет сделать такой вывод.
Лиза все еще мысленно ругала себя. Хорошо, что ни Инна, ни "буки" этого ее номера не видели. Хотя стараниями Лапикова в неведении народ не останется.
– И заметь, на этот раз я тебя в заблуждение не вводил.
– Не вводила!
– дотошность в добровольной помощи кореянке учиться правильно говорить по-русски взяла свое. Хотя что ей помогать? Она сама кому угодно урок ораторского мастерства преподнесет.
Кажется, она начинала немного приходить в себя.
– Хорошая девочка!
– кивнула Джун, и соседки отправились готовиться к обеду.
Их послеобеденный сеанс, второй, если не считать вчерашних попыток Цыпленка не столько рисовать, сколько прийти в себя, прошел спокойнее. Внешне. Лиза еще более увлеченно пыталась запечатлеть его несказанную красу. Перед этим они немного поспорили: девчонка пыталась его уговорить смыть косметику, чтобы она могла передать естественность и свежесть его изысканных черт. Так и сказала. Но хоть и было это приятно, а Джун ее просьбу не стал даже рассматривать, сразу вето наложил.