Фея из Кореи
Шрифт:
Федор с сожалением кинул последний взгляд на зал столовой. Он не сможет сегодня поучаствовать в общем веселье. Должен своим новым знакомым ежедневный отчет предоставлять. Эта азиатка слишком подозрительная - так и сверлит его своими глазищами. Красивая она, конечно, но от этой красоты мороз пробирает. Еще рыжая эта зараза все время крутится на кухне, все время какие-то глупости говорит. Вот он обо всем этом пару дней назад рассказал, а особенно - о скандале с наркотиками, и те двое согласились, что можно немного подождать и ничего не делать. И все равно он ходи и отчитывайся. Что у них за странные шутки? Что за отношения у этих корейцев друг к другу? И зачем Федор так хотел английский в школе учить? Пошел бы во французский класс - ничего этого не было бы. Зато они его до дома подвозят - экономия как никак.
Жаль все-таки, что не потанцует он с крошкой Елизаветой. Занятная оказалась девушка: мало того, что готовить умеет, - внятно может рецепт пересказать. Так все по полочкам раскладывала - не в каждой кулинарной книге прочитаешь. Он, конечно, слушал поначалу преувеличенно внимательно, но потом втянулся. Голосок у нее такой нежный. Жаль, что они познакомились при таких обстоятельствах. Ему как-то даже совестно было. И качок этот медлительный пугал - соперник его, Васька. Мутный тип.
И Джун. Неужели эта азиатка, правда, все чувствует - так выспрашивала его, так убеждала не лезть к Лизе. Или он не ошибся, и кореечка, как говорит тетя Катя, ревнует? Вопрос только - кого и к кому. То, что он видел в уголке с шиповником, говорило само за себя. Азиатка так пялилась на крошку Лизу, что он даже обрадовался: сейчас эти двое ее обезвредят, и ни в чем не повинной девчонке-художнице ничего не будет угрожать со стороны этой странной верзилы. Но Лиза оказалась для корейской мисс неуклюжим, но ангелом-хранителем. Тогда-то Федор на нее и посмотрел повнимательнее, и заинтересовался.
Федор решил, что надо будет своим узкоглазым экстравагантным приятелям, обожающим парики, цветные очки и пудру, сообщить, что завтра почти все студенты отправятся на экскурсию и будут отсутствовать целый день. Почти, но не все. Их подруга и соотечественница, насколько ему известно, никуда не собиралась. Вот пусть и встретятся, шутники, тогда, когда их шутки никому больше не будут угрожать.
– Этот старый маразматик!
– Хён, ты говоришь о покойном дедушке!
– Ты меня учить вздумал, молокосос! Как ему это в голову пришло? А все эта тщедушная. Это она его задурила. Ясно же, что у этих иностранцев не все в порядке с головой.
– И английский они плохо знают - я этого Хвё-до-ра почти не понимаю.
– Да ты вообще никого не понимаешь, потому что ты идиот!
– Да уж, Ли Джун на этих переговорах нам не поможет.
– Ты точно идиот!
В суматохе подготовки к танцам - совершенно непонятной, но азартной - никто не заметил фургончика серого цвета, заехавшего на стоянку за административным зданием. Из машины вышли трое молодых людей. Точнее, сначала двое вышли, а третьего они вытащили. Он, самый высокий и самый субтильный из них, упирался и причитал:
– Что за дурацкая идея! Зачем это вообще нужно? почему нельзя было остановиться в каком-нибудь городе? Здесь наверняка даже ванн нигде нет! Зачем я только с вами поехал!
– Ты что хочешь, чтобы твой родной человек похудел от тоски?
– полунасмешливо, полужалобно спросил крепкий парень.
– От тебя дождешься, каратист-недоучка.
– Сколько раз говорить: карате у нас Сережка занимался! Валь, ну что ты молчишь, когда над твоим братом издеваются?
– Ты свою упитанную тушку имеешь в виду или это чахлое растение?
– подключился к беседе третий, поправив указательным пальцем стильные очки без оправы.
– Пойдемте скорее, мне уже не терпится!
– крепкий некаратист потянул остальных, и трио светловолосых сероглазых парней отправилось потихоньку оформляться, а субтильный продолжал ворчать, что он не растение и что кое-кто решает свои личные проблемы за его счет.
– За чей счет, ты говоришь?
– уточнил очкарик.
– А из-за кого я всю дорогу в очках просидел? А на границе такая хорошенькая дамочка-офицер была - милашка. Такие стройные ножки - с ней бы румбу станцевать! И тут я в очках!
– Ну вы вообще обнаглели! Где это видано, чтобы похитители еще и заставляли жертву вести угнанный автомобиль! Учтите, я в душ иду первым.
Получив ключи от директрисы, расцветшей при виде сразу трех молодых мужчин недурной наружности, небольшая компания отправилась устраиваться и через некоторое время вышла на улицу вновь. Из здания, где они уже побывали, доносилась громкая музыка. Весьма неожиданная для подобного места, но в хорошем смысле. Остановившись у доски объявлений, на которой красовалось приглашение на танцы, парни переглянулись
– Вот, самое лучшее для эффектного появления, - удовлетворенно улыбнулся один из блондинов.
– Малышка будет счастлива.
– Ты хотел сказать, малышки!
– парень в очках, вопреки жалобам, не расставшийся с этим аксессуаром, добавлявшим ему импозантности.
– Да-да, все малышки будут счастливы нас видеть.
– Как минимум две, - пробормотал сухощавый, уже уложивший волосы в безумную прическу "Бешеный ветер в кустах малины", - и то, подозреваю, что не сразу.
Джун сидел у стены, небрежно откинувшись на спинку стула, и размышлял, то ли ему сразу "бук" прибить, то ли помучить для начала. К счастью для не подозревающих о его кровожадности девчонок, он был настоящим джентльменом и не мог бы сделать с дамой ничего жестокого. Конечно, он им намекал, что неплохо бы порадовать бедную девочку, показав, какой хорошенькой она может быть. Но зачем они сделали из Цыпленка какую-то гетеру? Если бы он хотел такого результата, достаточно было бы надеть на нее то самое розовое платье.