Чтение онлайн

Знакомство с вульгарным материализмом и идеализмом важно не само по себе как знакомство с логическими крайностями основных онтологических позиций. Оно дает возможность получить теоретическую прививку от вульгарности, в которую в области теоретического познания впасть легче, чем быть вульгарным в одежде или в поведении. Что нужно, чтобы впасть в вульгарность? Для этого необходимо осуществить два шага. Во-первых, нужно абсолютизировать исходные фундаментальные принципы какой-либо концепции. Фундаментальные принципы всегда достаточно просты, не случайно мы говорим, что все гениальное просто. Поэтому соблазн абсолютизировать эти фундаментальные принципы особенно велик. Осуществив этот первый шаг, можно повиснуть над пропастью вульгарности, но в нее не свалиться. Следующий шаг, который окончательно погружает нас в болото вульгарности, заключается в использовании этих простых абсолютизированных принципов для решения более сложных теоретических задач, т. е. складывается несоответствие предмета и метода исследования. Как рассуждали вульгарные материалисты: «Необходимо исследовать природу мысли? Да это запросто! Мы же исследовали природу желчи как функцию печени. Так же исследуем мысль как функцию мозга». Изучение истории и теории философии помогает не только развивать свое самосознание, навыки выделения главного в жизни и повседневной деятельности, но и подбирать методы деятельности, соответствующие ее целям.

Вторая сторона основного вопроса философии – гносеологическая. Ответ на вопрос «Познаваем ли мир?» предполагает прежде всего две позиции: сторонников познаваемости мира и агностицизма. Позиция сторонников познаваемости мира не может быть названа гностицизмом, поскольку термин «гностицизм» в истории культуры был уже занят. В первые века нашей эры, как только появилось классическое христианство, сразу же возникла первая христианская ересь, сторонники которой не отрицали библейских истин, но они хотели их познать, и поэтому их назвали гностиками. А там, где есть познание, возникает искус сомнения, вот почему это вылилось в еретичность. Позиция сторонников познаваемости мира исторически предшествует агностицизму и является более поверхностной в гносеологии, так как для ее сторонников познаваемость мира – это аксиома. Сторонники познаваемости мира начинают свое исследование с вопроса: «С помощью чего мир познается?». Наличие двух полушарий головного мозга у человека обеспечивает нам два естественных способа познания мира: чувственный и логический. Соответственно сторонники познаваемости мира делятся на сенсуалистов и рационалистов.

Сенсуализм (лат. sensus — чувство, ощущение) – учение о доминирующей роли чувственной ступени познания, которое включает три основные формы: ощущение– это отражение отдельных свойств объекта; восприятие – это целостное отражение объекта в системе его свойств; представление – это целостное отражение объекта, когда он на наши органы чувств не воздействует.

Рационализм (лат. rationalis – разумный) – учение о доминирующей роли логической ступени познания, которое включает три основные формы: понятие – отражение сущности объекта; суждение – отражение связи между сущностями; умозаключение – отражение связи между суждениями.

Сенсуализм и рационализм, как и все основные мировоззренческие позиции, возникли в античности, однако в эпоху Нового времени в связи со становлением классической науки проблемы гносеологии как учения о познании становятся особенно актуальными, и поэтому классиков указанных направлений мы выделяем из этой эпохи. Классиками сенсуализма являются английский материалист Джон Локк (1632–1704) и уже знакомый вам Джордж Беркли, классик субъективного идеализма. Локк вырабатывает кредо сенсуализма: «Ничего нет в нашем разуме, чего бы не было в наших ощущениях». Другими словами, сенсуалисты утверждают, что разум призван играть вспомогательную роль: обрабатывать материал ощущений. Как аргументируют свою позицию сенсуалисты? Ощущения непосредственно связывают нас с миром, поэтому они самые адекватные свидетели этого мира и самый короткий путь к его познанию. Как гласит здравый смысл: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». А вот разум, с точки зрения сенсуалистов, опосредованно связывает нас с миром, поэтому он способен впадать в абстракции, фантазии и уводить нас от истины.

Классиками рационализма являются немецкий объективный идеалист Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) и голландский материалист Бенедикт Спиноза (1632–1677). Кредо выработал Лейбниц: «Ничего нет в нашем разуме, чего бы не было в наших ощущениях, за исключением самого разума». Вступая в полемику с сенсуализмом, рационалист не возражает, что разум призван обрабатывать материал ощущений, но, с точки зрения рационалиста, разум при этом может и должен самостоятельно продуцировать идеи. Аргументация рационалистов при этом противоположна сенсуалистической: ощущения непосредственно связывают нас с миром, поэтому они слишком пристрастные свидетели этому миру, и им нельзя доверять; разум же опосредованно связывает нас с миром, поэтому он самый адекватный свидетель этому миру. Не случайно мы говорим: «со стороны виднее» или «издалека виднее». Оценивая одни и те же свойства чувств и разума с прямо противоположных позиций, сенсуалисты и рационалисты раскрывают как диалектику процесс познания в целом, основное противоречие которого – это противоречие между чувственной и логической ступенями познания, так и диалектику, т. е. внутреннюю противоречивость каждой из ступеней процесса познания.

Обратите внимание, что сенсуалисты и рационалисты спорят только о том, какая из ступеней познания играет определяющую роль. Они не предлагают вырезать одно из полушарий, считая, что только одна из ступеней необходима и достаточна для познания мира. Рационалисты не утверждают, что логическая ступень – первоначальная. Для всех специалистов в гносеологии очевидно, что процесс познания начинается с чувственных форм, а затем уже вступает в действие логика. Не случайно мы утверждаем, что «встречают по одежке, а провожают по уму».

Замечательно, что культура развивается оптимально: обе позиции представлены образцово-показательно идеалистом и материалистом. При этом субъективный идеалист, если он сторонник познаваемости мира, будет всегда сенсуалистом, а объективный идеалист – рационалистом.

Рассмотрим теперь агностицизм. Отрицание познаваемости мира классиками философии кажется на первый взгляд абсурдным: «мир не познаваем – и баста, нечего напрягать свое серое вещество» – такая позиция оголтелого невежества не для профессионала-философа. Когда же мы узнаем, что классиком агностицизма является Иммануил Кант (1724–1804), наше недоумение по поводу агностицизма еще более возрастает. Кант – выдающийся ученый, которому принадлежит целый ряд научных открытий, из которых особенно значимое – «небулярная» космогоническая гипотеза происхождения планетной системы из первоначальной «туманности», наиболее адекватная современной концепции происхождения Вселенной.

Как Кант приходит к этой позиции? Когда Канту перевалило уже за пятьдесят и карьера его как ученого уже состоялась, он задается необычным для ученого вопросом: «Как возможна наука и процесс познания вообще?» Исследуя сформулированную проблему, Кант с его теоретическим опытом вскрывает основное противоречие, лежащее в фундаменте процесса познания: это противоречие между объектом познания и образом этого объекта в нашем сознании. Объект познания – это объективная вещественная реальность, а психический образ его – это субъективная невещественная реальность.

В соответствии с этим противоречием Кант вырабатывает исходные категории своей философской концепции: вещь в себе и вещь для нас. Вещь в себе – это объективная реальность, которая непознаваема для нас, это мир сущностей – ноуменов (от греч. noumenon – умопостигаемое). Вещь для нас – это субъективная реальность, в форме которой мы воспринимаем объект, как он нам является; это мир явлений – феноменов (греч. phainomenon – являющееся), т. е. психических образов. По Канту получается, чтобы познать объект в его собственном бытии, им надо стать. Поскольку это невозможно, нам дан только образ объекта в его восприятии. Агностицизм – это учение о принципиальной непознаваемости мира. Принципиальная непознаваемость означает невозможность познать сущность объективной реальности. С точки зрения агностицизма мир познается как объективно-субъективная реальность, т. е. как результат нашего воздействия на этот мир.

Почему Кант задался столь странным для ученого вопросом? Так же, как и в случае с дуализмом Декарта, нам необходимо выяснить, какая конкретно-историческая потребность побудила Канта к разработке концепции агностицизма. Кант, как и Декарт, посвятил свою жизнь науке. Но если Декарт в начале эпохи Нового времени прокладывал дорогу классической науке, то Кант способствовал переходу от классической науки к науке современной накануне промышленной революции рубежа XVIII–XIX вв. Промышленная революция представляет собой одновременный качественный скачок во всей системе производительных сил и производственных отношений, т. е. в способе производства как фундаменте жизни общества. Последствия промышленного переворота грандиозны и многообразны: переход к крупной машинной индустрии, использование мощных искусственных источников энергии, формирование менеджмента – «белых воротничков», урбанизация, возрастание личностного начала и отчуждения в обществе и т. п. Основное историческое последствие промышленного переворота заключается в том, что мощность человеческой деятельности становится сопоставимой с мощью самих природных стихий и постепенно начинает их превышать. Место человека в мире существенно меняется, что приводит к перестройке фундамента философского знания: с середины XIX в. в результате промышленного переворота начинается развитие современной философии и соответственно современной науки.

Философия и наука органично взаимосвязаны. Кант как крупнейший ученый XVIII в. имел философский горизонт врдения проблем науки и заранее почувствовал «подземные толчки» приближающегося промышленного переворота. У него не было семьи и детей, единственным его ребенком была наука, которой он педантично отдавал все свое время. Поэтому Кант особенно чутко среагировал на приближающиеся потрясения фундаментальных основ классической науки и задался целью оставить прочное наследство своему чаду – науке, дабы она не погибла в процессе перестройки ее фундамента. Вот откуда вопрос Канта: «Как возможна наука и процесс познания вообще?»