Чтение онлайн

В триаде вещь-свойство-отношение можно увидеть в роли топологического объекта (монады) – вещь которая в своей естественной модификации ассоциируется со свойством, а в противоестественной модификации ассоциируется с самоотношением. Прежде всего, следует определить генезис идеального. Все категории философии обозначают или вещь, или свойство, или отношение. Интуитивно ясно, что понятие материя имеет смысловой статус понятия вещи (при этом под вещью я имею в виду «мир вообще как бесконечное внутреннее»). Интуитивно ясно, что понятие материальное имеет смысловой статус понятия свойства вещи (при этом под вещью я имею в виду «мир вообще как бесконечное внутреннее»). Опираясь на интуицию, сопровождаемую размышлением, я прихожу к выводу, что понятие идеальное обречено иметь смысловой статус оставшегося третьего понятия – понятия отношения или, точнее, самоотношения вещи (материи).

Материя как вещь бытийствует, а бытие, по-Гегелю, исходно есть простое самоотношение, следовательно, материя в своем бытии самоотносится. Самоотношение оказывается медиатором, который согласовывает и исчисляет взаимодействие сторон, таким образом, самоотношение между материальными сторонами это уже нечто нематериальное, это и есть идеальное, которое, тем не менее, принадлежит материи и в этом смысле идеальное материально. Материальность материального естественна, а материальность идеального противоестественна, то и другое образуют две модификации монады мира вообще. Монада мира вообще именуется несобственным именем, которое заимствуется от ее естественной модификации: таким образом появляется категория «материя».

Весь мир, положенный на ленту Мёбиуса, материален. Материальное, положенное на ленту Мёбиуса, раздваивается (при выворачивании ленты Мёбиуса наизнанку) на материальное материальное и на материальное идеальное. Так возникает бинарная оппозиция «материальное материальное – материальное идеальное».

Сокращение полного названия бинарной оппозиции («материальное материальное – материальное идеальное») до формулы «материя – дух (идеальное)» произошло в дискурсе философов спонтанно, о чем сами философы не догадываются потому, что им не свойственна лентомёбиусная интерпретация бинарных оппозиций.

Бинарные оппозиции вездесущи и потому их исчисление производится всегда, везде и повсюду. Можно обнаружить вакуумную (со) параллель (или вакуумную связь) между рефлексией развития современного философского мышления и рефлексией развития современного компьютерного мышления (от классического компьютера к квантовому компьютеру), в том и в другом случае мышление ориентировано на работу с бинарными оппозициями.

Обычно отмечают, что в отличие от классического компьютера квантовый компьютер оперирует не битами, которые способны принимать значение «1» либо значение «0», а кубитами, которые могут находиться в суперпозиции – принимать одновременно значения «1» и «0» («1–0» это один кубит, и «0–1» это второй кубит). Пространство возможных состояний битов в позиции дискретно, а пространство возможных состояний кубитов в суперпозиции, наоборот, – непрерывно. Это позволяет гораздо лучше симулировать и, следовательно, рассчитывать квантовые, то есть непрерывные, процессы.

Классический компьютер будет философствовать в битах: есть материальное материальное («один бит») и есть материальное идеальное (еще «один бит»). Пространство битов в позиции является дискретным, то есть между ними существует противоположностная противоположность.

Квантовый компьютер будет философствовать в кубитах: есть материальное материальное («один кубит») как естественная модификация монады «материя» и есть материальное идеальное (еще «один кубит») как противоестественная модификация монады материя. Пространство между кубитами непрерывное, неслиянно-нераздельностное.

Позиция битов не фиксирует лентомёбиусные кульбиты битов. Транспозиция кубитов фиксирует два вида кульбита (два вида неслиянной нераздельности) кубитов: естественный кульбит (при локальном выворачивании ленты Мёбиуса наизнанку) и противоестественный кульбит (при тотальном выворачивании ленты Мёбиуса наизнанку).

Неслиянная нераздельность в ее противоестественной модификации (при тотальном выворачивании ленты Мёбиуса наизнанку) способствует возникновению «запутанных состояний» и предполагает их распутывание. Запутанные состояния – это симуляции упорядоченности, установленной неслиянной нераздельностью в ее естественной модификации. В третьей главе данной работы, посвященной искусству как топологическому предмету, я рассматриваю картину Малевича «Женщина с вёдрами. Динамическая декомпозиция» как изображающую запутанное (декомпозированное) состояние или симуляцию реального (привычного повседневного) упорядоченного на лентомёбиусной основе соотношения конструкции «женщина-ведра». Симулировать в этом случае, следовательно, рассчитывать квантовые, то есть непрерывные процессы. Современное искусство (contemporary art) специализировалось на изображении «запутанных состояний» или «симуляций».

«Разработка методов, позволяющих передавать запутанные состояния, будет иметь важное значение для масштабирования квантовых вычислений», – сказал Эндрю Клеланд, профессор Чикагского университета, руководивший исследованием (26 февраля 2021 г. ученым впервые удалось соединить два отдельных кубита, т. е. основы квантовых компьютеров, посредством гибкого кабеля). Квантовые компьютеры хранят и обрабатывают данные с помощью квантовых битов-кубитов. Последние, как отмечают компьютерщики, могут не только включаться и выключаться, но и находиться в переходном состоянии или даже быть включенными и выключенными одновременно. Продолжая аналогию с лампочками, ученые-компьютерщики рассуждают: кубит – это как светильник, который вы выключили, а он все равно продолжает моргать. Или кот Шредингера, который одновременно и жив, и мертв. Поскольку лампочки в квантовом компьютере одновременно горят и не горят, это сильно экономит время. Поэтому он решает сложные задачи намного быстрее даже очень мощного классического устройства. Нетрудно заметить, что в этих рассуждениях речь идет о бинарных оппозициях, которыми интересуются и компьютерщики, и философы. В квантовом компьютере преодолевается ограниченность бинарного мышления, осуществляется переход к тринарной логике. В бинарной логике лампочки или горят, или не горят, кот Шрёдингера или жив, или мёртв. В тринарной логике есть третий вариант: лампочки горящие способны не гореть и наоборот – лампочки не горящие способны гореть. Лишь будучи живым, кот Шрёдингера способен постепенно умирать, и, лишь постепенно умирая, кот Шредингера способен быть живым.

Говоря о бинарных оппозициях, как правило, считают бинарные оппозиции лишь бинарными. Философско-топологический (лентомёбиусный) подход ориентирован на то, чтобы бинарную оппозицию считать тринарной. Исключение это изнанка включения, а включение это изнанка исключения – таков механизм существования топологического объекта с присущим ему процессом выворачивания наизнанку.

Гегель высказывается критически по поводу традиционной интерпретации закона исключенного третьего: «Нечто есть либо А, либо не-А, третьего не дано». По Гегелю третье дано. Гегель пишет: «Положение об исключенном третьем отличается, далее, от рассмотренного выше положения о тождестве или противоречии, которое гласило: нет ничего такого, что было бы в одно и то же время А и не-А. Положение об исключенном третьем утверждает, что нет ничего такого, что не было бы ни А, ни не-А, что нет такого третьего, которое было бы безразлично к этой противоположности. В действительности же имеется в самом этом положении третье, которое безразлично к этой противоположности, а именно само А. Это А не есть ни +А, ни – А, но равным образом есть и +А, и – А. Нечто, которое должно быть либо +А, либо не-А, соотнесено, стало быть, и с +А, и с не-А; и опять-таки утверждают, что, будучи соотнесено с А, оно не соотнесено с не-А, равно как оно не соотнесено с А, если оно соотнесено с не-А. Итак, само нечто есть то третье, которое должно было бы быть исключено. Так как противоположные определения столь же положены в нечто, как и сняты в этом полагании, то третье, имеющее здесь образ безжизненного нечто, есть, если постичь его глубже, единство рефлексии, в которое как в основание возвращается противоположение» (Гегель. Наука логики. Том 2. С. 64. Подчеркнуто мной – Ю. Г.). С точки зрения философско-топологического подхода упомянутое Гегелем «само нечто есть то третье, которое должно было бы быть исключено» следует признать монадой, тогда как +А, и – А являются модификациями монады А; модификации находятся в состоянии неслиянной нераздельности, о чем Гегель не догадывается. Как я полагаю, напряженность неслиянной нераздельности сторон бинарной оппозиции, в рамках которой происходит выворачивание этих сторон друг в друга и есть тот тип противоречия, который приводит к «имманентной пульсации самодвижения и жизненности», о наличии которой говорит Гегель (Там же. С. 68). Гегель говорит о противоречии как об источнике пульсации самодвижения, но не определяет тип противоречия.

Остается впечатление, что феномен неслиянной нераздельности сторон противоречия не был известен Гегелю. Похоже на то, что феномен неслиянной нераздельности не был известен и Деррида, который предпочитает говорить о существовании между сторонами бинарных оппозиций разли’чАя или «разнесенности». Деррида фактически предполагал, что оппозиция бинарных сторон преодолима путем фиксирования их взаимной нейтрализации в туманной «разнесенности» длящегося разли’чАя. Неизвестен феномен неслиянной нераздельности и Делёзу с Гваттари.

Деррида использует метаметафоры «торможение», «разнесенность», фиксирующие нечто линейное-бескульбитное. Читаем о развертывании числового ряда по Деррида в статье А. А. Грицанова: «Любая же самотождественность немыслима сама по себе: фиксация самотождественности вещи, понятия, явления требует в качестве непременного условия возможность его собственной дубликации и отсылки к другому. Так, согласно Деррида, прежде чем сказать, чем А отличается от В, мы уже должны знать, что есть А, в чем именно заключается самотождественность А. Кроме этого, из данной схемы следует, что, например, число «5» существует постольку, поскольку есть числа «6», "7" и т. д. – они своим «торможением» как разновидностью Diff'erAnce допускают появление "5"» (А. А. Грицанов. Diff'erAnce // Новейший философский словарь. Постмодернизм. Минск. Современный литератор. 2007. С. 108). Деррида вынужден прибегать к метаметафорам «разнесенность», «торможение» (или Diff'erAnce), эти метаметафоры оптически демонстрируют различие как нечто происходящее на плоской дороге.

Оптика восприятия ряда чисел «4», «5», «6», «7» должна быть изменена: вместо дерридарианской плоской непрерывности их следования друг за другом (с «торможением» как разновидностью Diff'erAnce) следует видеть связь между числами топологической-лентомёбиусной, неслиянно-нераздельностной, выворачивающейся локально и тотально наизнанку. Вместо видения «тормозящей непрерывности» связи между числами в кубитах без кульбита (то есть лишь с «разнесённостью», «игрой различия») следует видеть эту непрерывную связь между числами в кубитах с кульбитами. Кульбит в данном случае – это неслиянная нераздельность чисел в их ряду. В пространстве неслиянной нераздельности происходит обнуление (вырождение) взаимоисключения чисел до состояния включенности этих чисел друг в друга своей исключенностью.