Чтение онлайн

В Финляндии в какой-то мере были информированы о том, что различные круги Швеции по-разному относились к унии: имелись ее безусловные сторонники, рассчитывавшие при этом на поддержку Германии (напр., «Десятка» и военные); были англофилы, которые связывали с унией сбалансированный нейтралитет; существовали так называемые сторонники «повышенной готовности», серьезно опасавшиеся Германии, но в то же время являвшиеся поборниками шведского нейтралитета. Социал-демократы, составлявшие большинство в коалиционном правительстве страны, примыкали к последнему направлению.

Когда же Маннергейм при посредничестве Талвела 18 декабря 1940 г. предложил Германии в случае возможной советско-финской войны оккупировать Петсамо и Аланды и при этом наладить сотрудничество со шведами для того, чтобы их дивизии прибыли на финляндскую границу в район Лиекса-Салла, он, таким образом, действовал в духе малочисленной «Десятки». Это предложение Маннергейма совершенно не учитывало того обстоятельства, что из-за оккупации Норвегии и недостаточной готовности Швеции к обороне подавляющая часть шведского общества была весьма осторожно настроена по отношению к Германии и видела в унии способ противостоять германской угрозе. Детали союзного плана не стали предметом обсуждения, поскольку Германия, как уже отмечалось, сразу же отвергла идею унии. Но само предложение о ее заключении свидетельствовало о том, что финские военные круги недостаточно глубоко проанализировали мотивы социал-демократического большинства в Швеции, надеясь одновременно получить поддержку с двух совершенно разных направлений. Отчасти провал с планами союза объясняется тем, что стороны говорили по сути дела о разных вещах. Для Швеции планы союза были связаны с возможностью предотвратить скатывание Финляндии к реваншизму, и сохранить ее на позициях скандинавского внешнеполитического нейтралитета.

Еще до окончательного крушения Франции летом 1940 г. Германия начала планировать демобилизацию и сокращение сухопутной армии, продиктованное необходимостью уменьшить расходы на ее содержание и удовлетворить потребность военной промышленности в рабочей силе. Насчитывавшая 155 дивизий армия сокращалась до 120 дивизий, из которых 67 оставлялись на западе, 17 — на востоке и 7 — в Норвегии. Остальные возвращались домой. Когда же разведка в начале июля месяца обнаружила сосредоточение войск в районе Литвы и Лемберга, Гальдер, за неделю до приказа Гитлера, высказался за разработку плана «наступательной обороны», в рамках которой, в случае необходимости, использовались бы переброшенные из Франции танковые части Гудериана. Современные исследования связывают, таким образом, самые первые этапы зарождения плана Барбаросса с именем Гальдера, а не Гитлера. Эти планы в тот момент носили, правда, локальный и оборонительный характер.

Во время обсуждения Гитлером с командующими сухопутных и военно-морских сил планов на будущее, которое состоялось в имперской канцелярии 21 июля, он еще склонялся к политическому давлению на Англию, тогда как нападение, требовавшее дополнительной подготовки, было последним средством. Фюрер должен был в ближайшее время решить о времени высадки на Британские острова: предпринять ее уже осенью 1940 г. или только весной 1941 г. На этой же встрече обсуждался и «русский вопрос», причем в такой мере, что Браухич и Гальдер (ОКХ) уже на следующий день 22 июля решили приступить к его разработке. 29 июля Гитлер упомянул о нападении на Россию и генералу ОКВ Йодлю. Но собственно планирование восточной операции началось 31 июля 1940 г. в связи с проведением большого военного совещания.

Летом 1940 г. у Германии помимо вторжения на Британские острова существовали и иные проблемы:

1. Исследователи внешней политики считают, что Гитлер еще продолжал слушать предложения Риббентропа и его ведомства о заключении «четырехстороннего пакта» (Германия — Италия — Япония — СССР) или об образовании мирного Континентального блока, в который вошла бы и Испания. Страны-участницы сумели бы изолировать Англию и закончить войну. Для Гитлера «союз четырех» был лишь временным решением. Но, тем не менее, эта тема обсуждалась вплоть до поездки Молотова в Берлин в ноябре 1940 г.

2. Военно-морские круги Германии во главе с адмиралом Редером стремились к сокрушению Англии прежде всего на Средиземном море. С этим было связано возобновление строительства огромного океанского флота летом 1940 г., которое оказалось, однако, кратковременным эпизодом. С дальним прицелом планировалось создание военно-морских баз в различных частях Атлантики и Индийского океана или, другими словами, — достижение мирового господства. Планы по захвату Гибралтара (Операция Феликс) или завоевание Северной Греции (Операция Марита) являлись частью общего замысла. Планы существовали до начала декабря 1940 г. и до весны 1941 г. соответственно.

3. Второе направление в рамках Seekriegsleitung было связано с подводной войной на бескрайних просторах Атлантики, в водах которой должно было быть сокрушено морское могущество Англии и США. Этой концепции придерживался адмирал Дениц со своим штабом. Только что состоявшийся захват Норвегии (Операция Везерюбунг) также являлся частью этого плана, дававший базы для океанского флота Германии.

4. План гитлеровского нападения на Советский Союз (позднее Операция Барбаросса) известным образом примыкал ко всем предыдущим расчетам. Обсуждая 31 июля возможности Германии, Гитлер заявил: «Когда (у Англии) будет потеряна последняя надежда на Россию, будет покончено и с Америкой, поскольку за поражением России последует небывалый рост японского влияния». Другими словами, Гитлер уже тогда планировал свою стратегию в мировом масштабе, принимая во внимание роль Соединенных Штатов Америки, появления которых в Европе он опасался.

В исследованиях (Андреас Хиллгрубер) отмечается, что лишь на пороге осени 1940 г. Гитлер действительно мог оказывать влияние на ход мировой истории. Сделав свой выбор, он сам очень скоро был вовлечен в водоворот событий.

17 декабря 1940 г. генерал Йодль представил фюреру первоначальный план «Директивы № 21». По мнению Гитлера, в нем были недостаточно учтены его замечания, касавшиеся Ленинграда и Украины, и поэтому в течение следующего дня в документ были внесены дополнения. В составлении окончательного варианта, судя по всему, еще принимал участие Гальдер, поскольку ему удалось в формулировке прибалтийского направления заменить термин «окончание» на «обеспечение», что позволяло повернуть войска в направлении Москвы на более раннем этапе. Директива № 21 была подписана 18 декабря 1940 г. Лишь с этого момента восточная операция получила кодовое название Барбаросса.

О Финляндии в Директиве 21 говорится четырежды. Во-первых, выражается уверенность в активном участии Румынии и Финляндии в плане Барбаросса, хотя сами эти страны еще не были о нем проинформированы. Во-вторых, находящиеся в Норвегии войска будут привлечены для установления контроля над Петсамо и морскими коммуникациями Северного Ледовитого океана, для обороны рудников и для последующего совместно с финнами удара по Мурманской железной дороге. В-третьих, предполагается, что операция крупными немецкими силами (2–3 дивизии) из Рованиеми (Саллы) против Мурманской трассы возможна лишь при условии предоставления Швецией своих железнодорожных путей (поскольку Ботнический залив в день X = 15 мая еще находится во льдах). В-четвертых, на финские войска возлагается задача связать максимально крупные русские силы путем наступления вдоль северного и южного побережья Ладоги, а также овладеть Ханко. Предложения маршала Маннергейма, высказанные им в августовском плане, были с лихвой перекрыты, при этом мнения Финляндии, конечно же, не спросили.

6.1. Визиты генерала Талвела в Германию

Воспоминания генерала Талвела создают впечатление, будто Маннергейм и Рюти в сентябре месяце почти насильно вновь отправляли его в Германию для выяснения военно-политической обстановки, хотя сам Талвела противился этому, однако в конце концов дал себя уговорить. Аутентичные дневниковые записи майора Теря полностью отрицают подобную трактовку событий. В них Талвела предстает в роли «активиста», стремившегося отправиться в Германию в качестве посланника Маннергейма. Поскольку записи Теря сделаны по горячим следам, а рассчитанная на общественность книга Талвела представляет собой поздние воспоминания (1963 г.), то с методической точки зрения первые обладают большим доверием.

Вторая эмиссарская поездка генерала Талвела в Германию началась 17 сентября 1940 г. В фонде Маннергейма имеется помеченный этой датой черновик весьма лестного для Талвела рекомендательного письма. Достойно внимания имеющееся в воспоминаниях Талвела указание на то, что он в Берлине находился в постоянном контакте с посланником Кивимяки. Таким образом, Финляндия не всегда вела дела по «военной линии», что подтверждается и последующими событиями. Отсутствие Геринга в столице явилось, однако, причиной неудавшейся поездки: обращаться к германским дипломатам Талвела не собирался. Он встретился, правда, с генералом Георгом Томасом, начальником военной экономики Германии. Мы уже видели ранее, что Гранделл еще в мае 1940 г. безуспешно вел переговоры с Томасом о поставках оружия. Теперь положение было иным. 25 сентября Талвела представил отчет о своей поездке Маннергейму, Рюти и Виттингу.