Финляндия на пути к войне
Шрифт:
Известный шведский эмиссар Свен Хедин, который в свое время имел контакты по вопросу об унии с Гитлером и многими иными руководителями Германии, судя по его дневниковым записям от 9 декабря 1940 г., также успокаивал взволнованного Кивимяки в связи с берлинскими переговорами Молотова.
Из Москвы утечки информации, естественно, не было. Паасикиви послал 23 ноября 1940 г. в собственное министерство иностранных дел лишь подборку слухов, циркулировавших в дипломатических кругах вокруг берлинской поездки Молотова. Естественно, что и министерство иностранных дел не желало сообщать в Москву о полученных из Германии сведениях, поскольку редкий шифр мог остаться не взломанным. Именно недостаток информации стал тем семенем, из которого постепенно произросло недоверие между правительством Финляндии и его посланником в Советском Союзе.
Во всяком случае Ниукканен, как вероятно и иные деятели, сообщил о полученных сведениях членам аграрной фракции парламента, так что их содержание распространилось достаточно широко. Комментируя 8 декабря 1940 г. внешнеполитическую ситуацию, Ниукканен говорил «о берлинских переговорах и выставленных на них русских требованиях, которые, однако, Германией были отвергнуты». Во время заключительных торжеств по поводу окончания парламентской сессии 13 января 1941 г. Ниукканен заявил членам аграрной фракции: «Мы прожили минувший год с приставленным к горлу финским ножом. Из-за понесенных поражений Россия ожесточена. Она попыталась летом вызвать у нас бунты. Она попыталась в Берлине получить согласие на захват Финляндии. Она не получила его от Германии, для которой теперь наша медь имеет большое значение».
Оба вышеизложенных обстоятельства — содержание требований Молотова и поступившая о них информация в Финляндию (в значительно более ранние сроки, чем до сих пор предполагалось) — следует принять во внимание при оценке ситуации в стране в конце 1940 г.
Трудно осудить активность руководителей нашей страны в их связях с Германией, начиная с декабря 1940 г., если представить, что они в полной мере были информированы о планах ликвидации их страны, высказанных на столь высоком государственном уровне.
6.3. Что говорится о Финляндии в первоначальном плане Барбаросса от 18.12.1940?
Читая воспоминания Талвела, поражаешься, сколь смехотворными зачастую выглядят уверения в том, что он в декабре 1940 г. случайно оказался в Берлине. Ведь той осенью это была его четвертая эмиссарская поездка в Германию, и за время своего двухнедельного (с 23 ноября по 5 декабря) пребывания в Финляндии он, по крайней мере, дважды встречался с Маннергеймом для обсуждения предстоящих поездок. У начальника штаба сухопутных войск Германии запрашивали, когда он сможет принять визитера. Известно, что поездка была отложена на неделю в связи с занятостью Гальдера. Когда Талвела в качестве «гражданского лица» не получил аудиенции у высших штабных офицеров, его встречу с ними организовали в виде приглашения последних на обед в посольство Финляндии.
Встреча состоялась 10 декабря 1940 г. Из немцев на ней присутствовали генерал Эрфурт (обер-квартирмейстер V и заместитель начальника главного штаба), генерал-лейтенант фон Типпельскирх (обер-квартирмейстер IV, ведавший разведкой), подполковник Кинцель (из Abt. Fremde Heere Ost, разведывательный отдел восточных территорий), а также подполковник фон Меллент и майор фон Альбедилл (оба из отдела атташе), все они, как это будет видно из нижеследующего, хорошо известные лица. В качестве финских хозяев помимо министра Кивимяки и военного атташе Хорна выступали генерал-майор Талвела и генерал-лейтенант Остерман, который был отправлен в качестве представителя от финляндской армии на 75-летний юбилей графа фон дер Гольца, бывшего командира Балтийской дивизии. Остерман должен был вызвать у немцев особое внимание, поскольку в прошлом он являлся командующим вооруженными силами Финляндии, у которого еще со времен егерского движения были отличные отношения с Германией. «Генералам представилась не одна прекрасная возможность обсудить важные вопросы», — с удовлетворением записал в своем дневнике Хорн.
К этому времени первый вариант плана Барбаросса уже вышел за стены ОКХ. Он стал с 5 по 12 декабря 1940 г. предметом обсуждения в штабе ОКВ генералами Йодлем, Варлимонтом и их подчиненными. Официального подтверждения тому, что благодаря генеральскому обеду в план Барбаросса были включены важные для Финляндии решения не имеется. Известно только, что для закрепления результатов Талвела и Хорн 12 декабря обсуждали положение Финляндии еще в отделе атташе ОКХ. Талвела излагал там те же соображения, что и несколькими днями позже Гальдеру и Герингу; Хорн подробно записал этот разговор. Военный представитель Рёссинг со своей стороны 12 декабря посетил генерала Типпельскирха, который этим же утром имел длительное совещание с генералом Варлимонтом. И хотя лаконичный протокол и не упоминает Финляндию, эти контакты показывают, насколько тесные связи существовали между ОКХ и ОКВ. Генерал Типпельскирх в тот же день 12 декабря рассказал своему шефу генерал-полковнику Гальдеру о «финском генерале Остермане», т. е. о генеральском обеде. В-третьих, дневник ОКВ, т. е. высшей военной инстанции, свидетельствует, что ОКВ откорректировал 14 декабря план Барбаросса в той части, которая касалась коммуникаций по Ледовитому океану и никелевых рудников Петсамо.
Как известно, план Барбаросса был представлен Гитлеру 17 декабря, и когда его замечания были учтены, план был подписан 18 декабря 1940 г. Но финнам о нем долгое время ничего не сообщалось. Подчеркиваю, что поток информации шел в это время только в одном направлении: от финнов, которые просили помощи, в сторону Германии.
6.4. Декабрь 1940 г: переговоры Талвела в Германии
Описывая переговоры с Гальдером и Герингом, обычно ссылаются на воспоминания Талвела и на статью Охто Маннинена, пересказывающую соответствующий раздел этих мемуаров (Historiallinen Aikakauskiija, 1975 г.). Переданные Гальдеру и Герингу бумаги, немецкоязычные копии которых хранятся в коллекции Маннергейма, несколько отличаются друг от друга. Герингу больше сообщается о транзите через Ханко и условиях разработки никелевых месторождений в Петсамо (ср. возглавляемый Герингом план четырехлетнего развития Германии!). Подчеркивается, как Финляндия связала в ходе Зимней войны 45 русских дивизий. В бумаге для Гальдера, напротив, обращается внимание на практические вопросы: говорится о потере Финляндией по условиям Московского мира паровозов, высказывается надежда на то, что Германия побудит Швецию оказать Финляндии поддержку в Лапландии, ведущим финляндским офицерам предлагается принять участие в курсах, организуемых в Германии, по изучению опыта современных боевых действий.
Какова же была главная цель этих представлений? После разъяснения ситуации и выражения благодарностей, связанных с транзитом, а также высказанной надежды на энергичное продолжение поставок вооружения (в первую очередь пикирующих бомбардировщиков и тяжелой артиллерии), в рассматриваемых документах речь шла об оперативных вопросах. Финляндия, прежде всего, была озабочена положением в трех регионах: в полностью демилитаризованных Аландах, наполовину демилитаризованном районе Петсамо и в так называемой «финляндской талии», т. е. в районе Салла, которому угрожала строившаяся на русской стороне железная дорога. Все эти районы имели большое значение для Финляндии: Петсамо для обеспечения выхода на океанские просторы, Аландские острова и направление Салла — для поддержания связей со Швецией. Поскольку в одиночку Финляндия вряд ли бы справилась с обороной, она нуждалась в поддержке прежде всего именно в этих районах.
По первоначальному замыслу авторов — Талвела и Маннергейма — помощь следовало получить от Германии и Швеции одновременно. Текст памятной записки говорит сам за себя:
«Если бы находящиеся в Северной Норвегии германские войска взяли на себя оборону линии Петсамо, то эта важная соединительная коммуникация была бы тем самым обеспечена. Смеем надеяться, что у Швеции в таком случае было бы меньше опасений для более активного сотрудничества с нами. Лично я того мнения, что Швеция могла бы легко сосредоточить пять дивизий в Финляндии и взять под свою ответственность оборону уязвимой „талии“ по линии Лиекса-Салла… При взаимопонимании со шведским флотом мы могли бы также обеспечить оборону Аландских островов. Было бы еще лучше, если Германия увидела бы в обеспечении этих островов и свой интерес».
Идея о сотрудничестве Швеции и Финляндии в случае военного конфликта имела, как это показал в своем исследовании Мартти Туртола, свои давние корни, уходившие в 1923 г. Для оказания помощи Финляндии Швеция в 1930–1935 гг. планировала выставить против агрессора пять дивизий. Войска морем перебрасывались бы в Кристиинакаупунки, Ваасу и Пиетарсаари, а отсюда по железной дороге на Карельский перешеек и частично в Северное Приладожье. Швеция была заинтересована в том, чтобы бои велись как можно дальше к востоку, а не в районе реки Торниойоки, на рубеже которой русские могли и не остановиться. Таким образом, этот план 1940 г. являлся модификацией существовавших еще до второй мировой войны проектов.
Хотя количественная оценка помощи в пять дивизий была получена в ходе неофициальных переговоров со шведами, сама идея о сотрудничестве между Германией и Швецией выглядела на данном этапе полной утопией. В связи с захватом Норвегии и поражением Франции шведские политики до смерти боялись германской оккупации своей страны. Военные, которые желали более тесного сотрудничества с Германией, мотивировали свою позицию тем, что после неминуемого крушения сопротивления, сторонниками которого являлись политики, лучше поддерживать с Германией хотя бы вялое согласие. В этой обстановке со стороны Финляндии было бы наивно предлагать подобное сотрудничество противостоящих сторон, хотя германский военный атташе Рёссинг и указывал на это 26 октября 1940 г. При этом нельзя не отметить, что будущие военные операции немцев в Петсамо были спланированы по инициативе финнов до того, как им были представлены соответствующие немецкие планы.