Финляндия на пути к войне
Шрифт:
Необходимо отметить, что обсуждение вопросов транзита и две поездки Талвела в Германию не являлись единственными контактами с немцами. Имели место и иные визиты офицеров: в сентябре во главе с генералом Туомпо в Бельгию и Францию, в октябре во главе с генералом Остерманом в Берлин. Но важнейшие контакты шли через полковника Хорста Рёссинга, германского военного представителя в Хельсинки, который в середине октября передал Маннергейму от генерал-полковника Фалькенхорста из Норвегии интересный перечень вопросов, касающихся дорожных условий и военных приготовлений в Северной Финляндии. Лишь после консультаций с Рюти и Валденом Маннергейм 26 октября 1940 г. дал откровенный ответ Рёссингу. Тот со своей стороны заверил Финляндию в германской поддержке и даже обещал принудить к этому же Швецию.
Вскоре при участии маршала Маннергейма, Валдена и Рюти началось планирование третьей поездки Талвела в Германию. Подготовка велась на протяжении всего октября месяца. 28 октября Талвела получил от Маннергейма благодарность за подготовленную им памятную записку, которая, судя по всему, позднее, в декабре, была вручена Герингу. «Я сам не сумел бы написать ее лучше», — заявил Маннергейм. Решение о дате поездки было принято 4 ноября и после многочисленных совещаний, в том числе и по «гражданской линии» с министром иностранных дел Виттингом, 6 ноября 1940 г. поездка состоялась. Вскоре после этого (12–13 ноября) в Берлин с известным важным политическим визитом прибыл наркоминдел Советского Союза Молотов.
В ходе своей третьей поездки генерал Талвела опять не сумел добиться встреч с ключевыми фигурами Германии, а вынужден был как бы стучаться в двери высоких инстанций и штабов. Из политиков в числе прочих он встретился с генконсулом Диксом, у которого имелись связи с Шайдтом, «начальником штаба» рейхсляйтера Розенберга, а также с д-ром Майснером, начальником канцелярии Гитлера; из военных — с подполковником Фельтиенсом, полковником Аусфельдом и майором Альбедиллом, из отдела атташе при ОКХ. Последний обещал организовать встречи с фельдмаршалом фон Браухичем, генералом Типпельскирхом и полковником Кинцелем в ОКХ, а также с фельдмаршалом Кейтелем из ОКВ. Все обещанные встречи, однако, не состоялись. Вместо этого Талвела имел 20 ноября очень интересный разговор с адмиралом О. Шнивиндтом (начальником штаба военно-морских сил Германии) о положении Финляндии в целом, Аландских островах и Петсамо в частности. Талвела вернулся в Финляндию 23 ноября и в тот же день доложил военному кабинету (Маннергейм, Рюти, Валден, Виттинг, Хейнрикс) о своей поездке.
6.2. Что знала Финляндия о берлинской поездке Молотова
Для того чтобы оценить состояние давшего трещину советско-германского договора, Молотов в октябре 1940 г. согласился на поездку в Берлин, где он смог бы напрямую переговорить с Гитлером. Здесь нет необходимости подробно излагать ход этих важных для мировой истории переговоров, о которых существует немалая литература. Достаточна констатация того факта (со ссылкой на различные немецкие источники), что Молотов требовал там права на ликвидацию Финляндии.
Важным представляется вопрос о том, когда эта новость достигла Финляндии. Согласно версии, высказанной в ходе процесса над виновниками войны, ее 20 мая 1941 г сообщил президенту Рюти посол по особым поручениям Шнурре. Финны, конечно же, сразу заподозрили Молотова в выдвижении каких-то требований, но официальная германская дипломатия, характеризуя переговоры, высказалась тогда в успокаивающем духе. Сообщение Шнурре весной 1941 г. должно было стать, таким образом, той неприятной новостью, которая во многом повлияла на внезапное, но запоздалое изменение курса и привела к вступлению Финляндии в войну.
Но постепенно стали известны и более существенные факты. Так, подполковник Мартти Теря обнародовал в 1964 г. сведения, которые 23 ноября 1940 г. во время своей третьей поездки в Финляндию сообщил Фельтиенс. «И(озеф) Ф(ельтиенс) особенно стремился подчеркнуть то обстоятельство, что „Фюрер“ дал прямо понять Молотову о недопустимости даже малейших помех немецким поставкам никеля из Петсамо…» В бумагах Маннергейма хранится написанный по-немецки Aktennotiz от 22 ноября 1940 г. — без подписи, но с грифом «секретно». Эта бумага, без сомнения, представляет собою тот документ, которым Фельтиенс, согласно дипломатическим правилам, подтвердил свою «вербальную ноту», сообщенную Маннергейму. В ней, между прочим, сказано:
«Озабоченный в связи с визитом М(олотова) положением Ф(инляндии), я спросил у И(мперского маршала) о возможных последствиях переговоров. И(мперский маршал) заявил: Ф(иннам) не следует особо беспокоиться, поскольку в ходе переговоров не произошло ничего такого, что бы сделало необходимым необоснованные уступки со стороны Ф(инляндии).
…Русские, естественно, знают о том, что в нынешних условиях новые осложнения на Севере с нашей точки зрения нежелательны. Ф(инляндии) надо бы оставаться в ходе переговоров спокойной и твердой, не волноваться, но в то же время не задираться и не дерзить».
Аналогичное известие было в это же время получено через Швецию. Полковник Карл Аугуст Эренсвярд, участвовавший в освободительной и Зимней войнах, который в данный момент являлся руководителем высшего военно-командного училища Швеции, сообщил со ссылкой на «исключительный источник», что Молотов в Берлине предложил установить советско-германскую границу по реке Торнио, чего боялись уже осенью 1939 г. По мнению Гитлера, речь шла о демаркационной линии, а не о границе сфер влияния. Он заметил, что русские сами договорились с финнами о новой границе в марте 1940 г. Талвела также сообщил Рюти успокаивающие новости из Берлина. Хорошо информированный Людвиг Вайсзауэр из Бюро Риббентропа уверил его в том, что немцы желают сохранения status quo в Финляндии.
Рюти не стал скрывать полученную информацию, а использовал ее для того, чтобы повлиять на настроения ведущих политиков Финляндии.
Аграрий Юхо Ниукканен пометил в своей записной книжке 29 ноября 1940 г.: «В 10 часов доклад Рюти: Сообщил, что рюсся требуют в Берлине выхода к Атлантике. Германия отказала. После этого, чтобы граница сфер влияния проходила по реке Торнио. И в этом Германия отказала»… Это была «открытая» информация Рюти для узкого круга людей, своего рода политический обзор для руководителей партийных фракций парламента, который Рюти имел обыкновение устраивать.
Что, собственно, рассказал Рюти? Когда финнам весной 1941 г. якобы сообщили о предложении СССР ликвидировать Финляндию, речь шла лишь об установлении границ сфер влияния по реке Торнио. Выход к Атлантике мог означать выход к океану через Швецию и Норвегию и возможно по более южному направлению. Андреас Хиллгрубер пишет в своей монографии (Hitlers Strategie… 1940–1941) о том, что Молотов сформулировал в качестве долговременных целей Советского Союза получение «выходов из Балтийского моря (Большой Бельт, Малый Бельт, Каттегат и Скагеррак)», контроль над которыми передавался бы совместной советско-датской комиссии, точно так же как и контроль над устьем Дуная — советско-румынской комиссии. Именно эти цели привели в ужас Гитлера, поскольку они предполагали бессильную, поверженную Германию. В своей пропаганде, однако, как отмечает Хиллгрубер, Германия на протяжении всей войны использовала лишь ближайшие цели СССР, связанные с Финляндией и Румынией. Поскольку долговременные цели Советского Союза, о которых говорил Рюти 29 ноября и которые были зафиксированы в записной книжке Ниукканена, стали известны исследователям только после войны, это лучшим образом свидетельствует об аутентичности полученных Ниукканеном сведений, а также о том, сколь быстро (менее, чем за две недели!) германские секреты стали известны финляндскому руководству.
Информация подобного рода поступала из Германии и позднее. 21 ноября 1940 г. Геринг написал Эрику фон Розену в Швецию, письмо содержало пометки на полях, сделанные красным карандашом: «vertraulich, nur f"ur Dich und Mannerheim». Этот кусочек Эрик фон Розен скопировал слово в слово 3 декабря 1940 г. в помещении финляндского посольства в Швеции и отправил дипломатической почтой Маннергейму. Геринг писал:
«Etwas Erfreuliches m"ochte ich Dir aber doch mitteilen und zwar die Tatsache, dass Deine finnischen Freunde f"ur ihre Zukunft v"ollig beruhigt sein k"onnen, auch nach dem Besuch von Molotov. Ich habe diesbez"uglich ja bereits vor Monaten meinen Vertrauensmann zu Mannerheim geshikt und sende in dieser Tage wiederum. Die finnen waren klug genug, ihre v"ollig verfehlte Politik Deutschland gegen"uber, die sie fast ihre Existenz gekostet hatte, einzusehen und den Kurs radikal im Sinne einer deutsch-freundlichen Haltung zu "andern. Ein befreundetes Finnland aber kann und wird Deutschland niemals untergehen lassen».