Чтение онлайн

– Дзин-бум, дзин-бум, дзин-бум! Всегда готовы!
– дружно и звонко прокричали бойскауты.

Ленька толкнул Никиту локтем:

– Во дают!

– А теперь споем новичкам нашу походную, - сказал Павлик и, широко поведя рукой, добавил: - Сядем!

Бойскауты уселись в кружок, Никита и Ленька оказались среди них.

– "Ласточки" запевают, раз, два!
– скомандовал скаут-мастер.

Рядом с Никитой шевельнулась Эрна. Она запела:

Мы с песней уходим далеко

От улиц и стен городских.

Туда, где просторно, широко,

Не встретишь где скопищ людских...

Бойскауты дружно подхватили припев:

Дальше, дальше

Направим шаг мы бодрый и свободный,

Ближе, ближе приникнем к лону матери-земли.

Никите песня понравилась. С такой песней хорошо шагать по полям и дорогам навстречу веселому ветру, в дальнюю даль.

Когда кончили эту песню, Костя затянул другую:

Уже четыре долгих года

Терпели, братья, мы невзгоды,

Но верю я, что пятый год

Дружине счастье принесет...

Тут скаут-мастер вскочил и крикнул:

– Отставить!

Бросив быстрый взгляд в сторону Никиты и Леньки, он громко затянул:

– Эн гоньяма, гоньяма, ин-бу-бу!

– Ябо. Ябо. Ин-бу-бу...
– протяжно подхватили бойскауты.

– Это что за бу-бу-бу?
– спросил Никита.

– Это индейская песня. Вождь хвалит храброго воина, и все сидящие вокруг костра подтверждают это, - тихо ответила Эрна и спросила: - А ты какие-нибудь песни знаешь?

– Знаю, конечно, - ляпнул Никита и испугался. Вдруг попросят спеть! А что он может спеть, кроме лихих песен, которым учил его Сенька Шпрот. Он представил, что поет, а его слушает эта чистенькая девочка с ласковыми глазами, и ему стало так жарко, что он вспотел. Он отвел глаза и увидел Костю. Патрульный смотрел на него как индюк на червяка. "Ну, ты у меня словишь, гад", - подумал Никита. В это время бойскауты кончили петь индейскую песню, и раздался голос Эрны:

– Новичок тоже знает песню, пусть он споет!

Девчонки захлопали в ладоши. Костя состроил кислую рожу и процедил:

– Представляю...

И тут Никиту осенило. Ну держись, фраер. Я тебе сейчас дам прикурить! Стараясь точно сохранить произношение, он запел на английском языке любимую песню Шуля, которую тот мурлыкал каждое утро, когда брился, приладив осколок зеркала к окну теплушки.

Шуль однажды перевел слова. Это была песня про то, как солдат вспоминает родной дом и любимую девушку в далеком и опасном походе.

Путь далек до Типарери,

Нам далеко брести домой.

Путь далек до крошки Мэри,

До моей Мэри дорогой...

Теперь захлопали все. Не хлопал только Костя. Лицо его вытянулось, и он ошалело смотрел на Никиту. Павлик удивленно поднял брови и, когда бойскауты утихомирились, спросил:

– Откуда ты знаешь английский? У тебя прекрасное произношение!

На этом триумф Никиты закончился.

– Я знаю только эту песню. Меня один человек научил, - сказал он.

Костя презрительно захохотал.

Глава 5

ЖИЗНЕННЫЕ СЛОЖНОСТИ

– Ну, ты и даешь!
– сказал Ленька, когда ребята вышли со двора бойскаутской дружины.
– Буржуйские деточки только ротики разинули.

– Почем ты знаешь, что буржуйские?
– возразил Никита.

– Спрашиваешь! Половина из них в нашей второй школе, бывшей мужской гимназии, учится. Их папаши, все эти Витты, Гувелякены, - бывшие лесоторговцы, доктора, адвокаты...

– Доктора разве буржуи? Меня один доктор бесплатно вылечил. "Буржуи, буржуи", - передразнил Никита.
– Просто гогочки, маменькины сыночки.

– В тебе еще классовое сознание не заговорило, вот что. Но ничего, это я беру на себя, - сказал Ленька и вдруг остановился и уставился на Никиту: - Скажи-ка лучше, где ты таким штукам выучился? Какое сальто отхватил!

– Меня один циркач научил. У него махновцы мальчишку-партнера застрелили, так он хотел меня приспособить. Он хлыстом сек. Я от него убежал.
– Никита вздохнул и замолчал.

– Жалеешь, что убежал?
– спросил Ленька.

– Соньку маленько жалко, - сказал Никита.
– Он ее тоже бил.

– Гад он, твой циркач!
– решил Ленька.
– Только у тебя тоже не все хорошо получается. Там какая-то Сонька, здесь Эрна оказалась. И охота тебе с девчонками связываться!

– Ты что, всерьез?
– обиделся Никита.

– Не туда смотришь, куда надо, вот что! Ты понял, о чем Костя, патрульный этот, пел?

Никита пожал плечами:

– Чего тут понимать? Про свою дружину пел: "Уже четыре долгих года терпели, братья, мы невзгоды, но верю я, что пятый год дружине счастье принесет".

– Революция в каком году была?

– Ну, в семнадцатом.

– А сейчас год двадцать второй. Пятый год Советской власти! Понял теперь, что это за песня? Недаром скаут-мастер ему допеть не дал и про какого-то Ганьяму затянул. Смотреть и понимать надо!

Тут они повернули на Соборную улицу, и Ленька схватил Никиту за рукав. Прямо на них шел Гленарван. Золотом отливали начищенные пуговицы флотского кителя, загорелое лицо обрамляли рыжеватые баки. Поравнявшись с ребятами, он окинул их внимательным взглядом и скрылся за забором. Они, не сговариваясь, повернули следом и выглянули из-за угла. Когда чуть покачивающаяся спина Гленарвана удалилась на достаточное расстояние, Ленька шепнул:

– Пошли!

И они пустились обратно.

У памятника Ломоносову Гленарван свернул во двор бойскаутской дружины. Ребята приникли к щелям забора.

На крыльце штаба дружины стоял скаут-мастер Павлик. Гленарван подошел к нему и поднял руку с тремя вытянутыми пальцами вровень с плечом. Павлик ответил ему таким же салютом и что-то сказал. Потом они скрылись в дверях штаба.

– Смотри-ка, да они кореша, - удивился Никита.

– Ничего не понимаю. Карпа выдумал Гленарвана. Мы за ним следили. И тут опять он.