Чтение онлайн

Ленька кивнул Никите:

– Ну ладно, пошли к нам. У нас небось Володя с комсомольцами. "Азбуку коммунизма" изучают. У нас каждый день коммуна собирается.

– Может, потом? Больно шамать хочется, - сказал Никита.

– У нас и поедим. Картошкой жареной накормят.

Никита сглотнул слюну. Картошка, да еще жареная, это да! Он знал, что у них с батей, кроме хлеба и морковного чая, ничего нет.

– Да не, - промямлил Никита, - я лучше домой.

– Чего там. У нас каждый вечер не один человек питается. Картошки на всех хватит. Своя. И Карпа небось уже дожидается.

Они шли по проспекту Павлина Виноградова. Это была главная улица. Кирпичные и деревянные тротуары тянулись здесь вдоль двухэтажных каменных домов, а середина была вымощена булыжником, на котором тускло поблескивали трамвайные рельсы. Справа дома расступились, открылась просторная площадь. Золотые купола собора вонзались в белесое небо. За собором и площадью мелькнула поверхность реки.

У магазина с вывеской "Церабкооп" стояла телега. Толстоногий битюг с медными бляхами на сбруе жевал овес из торбы, подвешенной к его морде. Грузчики в кожаных фартуках перетаскивали с телеги ящики и с грохотом бухали их в подвал.

Никита углядел в ящиках распластанную рыбу.

– Ты иди, - сказал Никита.
– Я сейчас.

Ленька удивленно глянул на него, но пошел. Никита повернул к телеге.

Битюг посмотрел на него крупным, как слива, глазом, тряхнул головой и захрупал овсом. Никита быстро пробежал пальцами по доскам ящика, ища, которая послабее. Нашел, сильно дернул и потянул на себя. Доска противно скрипнула, подалась. Лошадь дернула головой и переступила ногами.

– Тихо ты, нестепенной!
– прикрикнул грузчик.

Никита отдернул руку и присел за телегой. Грузчик поднял ящик и потащил к подвалу. Никита просунул руку между досками и нащупал шершавый от соли хвост рыбины. "Как раз к жареной картошке", - порадовался Никита.

И тут кто-то схватил его за руку. Он присел еще ниже и оглянулся. На него глядели круглые от испуга глаза Леньки.

– А ну брось!
– прошипел Ленька и дернул за руку.

– Уйди, не мешай!

– Брось, говорю!
– не отставал Ленька.

Ящик над их головами сдвинулся, и вместо него показалось усатое лицо.

– Держи!
– зарычал грузчик.

– Тикаем!
– шепнул Никита, и они рванули за угол на площадь.

– Сюда!
– крикнул Ленька. Никита нырнул следом за ним в какую-то дыру забора.

Мимо протопали сапоги и стихли. Ленька тяжело дышал. Он посмотрел на Никиту и сказал:

– Ну и дурак же!

– Сам дурак...
– сказал Никита, задыхаясь.
– Полез под руку... Сейчас бы наша была!

– Я ворованное не ем!
– сказал Ленька.

– Подумаешь, цаца...
– Никита усмехнулся и сплюнул.
– Тоже, видать, из этих. Из маменькиных деточек?

– Дурак ты!
– сказал Ленька.
– Ты у кого воровал?

Никита не понял.

– У кого?

– У своих, вот у кого! Эту треску по пайкам выдавать будут. И в столовку твоему отцу. Ты же у отца воровал! Вот у кого.

Никита оторопел.

– Врешь!
– сказал он.

– Читать умеешь? Видел вывеска: "Церабкооп" - Центральный рабочий кооператив. Понял? У Советской власти ты воровал! Вот.

Ленька высунул голову в дыру между досок и махнул рукой:

– Пошли!

– Не пойду я к вам, - сказал Никита и отвернулся.

– Ладно, идем, - сказал Ленька.

Никита упрямо мотнул головой. Он представил себе, что Ленька рассказывает про него ребятам, Карпе, Володе. Представил презрительный смех Карпы и внимательный взгляд Володи. Бойскауты узнают... И Эрна.

– Нет, - сказал Никита, - не гожусь я для вас.

– Идем!
– сказал Ленька и крепко взял Никиту за локоть.
– Струсил, что ли? Эх ты, акробат!

– Очень нужно!
– буркнул Никита и пошел рядом.

Глава 6

КОММУНА ИМЕНИ ТОВАРИЩА АВГУСТА БЕБЕЛЯ

Ленька больше не вспоминал про рыбу. Он стал рассказывать Никите про комсомольскую коммуну, которую организовал его брат Володя.

– Она называется комсомольская "коммуна имени товарища Августа Бебеля", - оживленно говорил он, размахивая длинными руками, которые далеко высовывались из рукавов его рубашки.
– У комсомольцев коммуна это, как бы тебе сказать, это как наше общество Красных пинкертонов... Только для больших. Понял? Все общее. Все вместе! Контру бить - вместе, политграмоту изучать - тоже вместе.

– А вы там чего? Вы ж не комсомольцы, - спросил Никита.

– Мы с Карпой у них "детский сектор" называемся. Мы с ними политграмоту изучаем, в комсомольском клубе работаем. Карпа там самый главный артист, - объяснил Ленька.

– А этот Бебель, он кто?
– снова спросил Никита.

– Август Бебель - знаменитый немецкий революционер, - сказал Ленька.
– Про него знать надо. Он наш брат, из рабочих. Друг Вильгельма Либкнехта. Всю жизнь за социализм бился... Иногда, правда, допускал центристские перегибы, но в целом стоял на правильной политической платформе...

– А что такое "центристские"?
– спросил Никита.

Ленька подергал свою кепку за козырек и сказал невнятно:

– Ну... уклон такой, центристский... Ладно, пошли быстрее. Карпа небось нас заждался.

Ленька оказался прав. Комсомольцы занимались политграмотой. Володя читал вслух, раскачиваясь на стуле, а остальные слушали, рассевшись вокруг стола, на диване и на подоконнике.

Ленька и Никита огляделись, куда бы присесть, и под широкими листьями цветка в дальнем углу увидели стриженную ежиком голову Карпы. Карпа смотрел на них и подавал таинственные знаки. Он поднял растопыренные пальцы, шевельнул ими, потом ткнул себе указательным пальцем в ухо и страшно закатил глаза. Ленька опустился на четвереньки и осторожно пробрался к Карпе. Никита полез за ним.

– Ты что?
– шепнул Ленька, добравшись до Карпы.

Карпа показал глазами на Володю и положил палец себе на губы.

Володя опустил газету, провел ладонью по зачесанным назад волосам и, протянув над столом руку, сжатую в кулак с вытянутым вверх большим пальцем, произнес:

– Вопрос!
– и, глядя на ребят, задал этот самый вопрос: - Что заявил нарком Чичерин на Генуэзской конференции о царских долгах? Ну-ка, детский сектор?

Карпа высунул из-под фикуса стриженую голову: