Чтение онлайн

Видите? Что я вам говорил? На «Калифеме» была печать смерти, и я не хотел иметь с ней ничего общего. Я был только рад оставить эту тему.

Так мы некоторое время фехтовали словами, и в конце концов мы трое сидели, глядя друг на друга, довольные собой, вытянув ноги к огню и взбалтывая бренди в бокалах. И тогда пришло время начинать.

— Что ж, сэр, — сказал дядя Езекия и вытащил мое письмо из кармана, — вот интересное послание вы мне прислали. И интересная визитная карточка. — Он развернул лист бумаги и вытряхнул блестящую новую гинею. — Вы говорите, у вас есть еще такие, Джейкоб, — сказал он, — и вы были бы благодарны за мой совет в одном деле, касающемся их. — Улыбки исчезли, и капитан Дэниел откинулся назад, в то время как дядя Езекия наклонился вперед.

Тогда я сунул руку в карман, достал еще одну гинею и бросил ее дяде Езекии. Он поймал ее, как собака, хватающая кусок мяса.

— Я действую от имени одной стороны, которая приобрела некоторое количество этих монет, — сказал я. — Это большое количество, и он хочет перевести их стоимость в Англию. Возможно, интересы Куперов могут нам в этом помочь, и возможно, некоторые небольшие расходы могут быть возмещены интересам Куперов в качестве компенсации.

— Не вижу, как такое можно сделать, — сказал дядя Езекия, торжественно качая головой. — Не без огромных затрат.

И мы понеслись вскачь. Это был один из самых захватывающих моментов в моей жизни.

Видите ли, я снова и снова доказывал, что могу делать деньги в прямой, рыночной торговле. Я знал также, что могу управлять хорошим средним бизнесом, как «Ли и Босуэлл» и другие мои побочные предприятия. Но теперь я осваивал новую территорию. У меня не было прямых знаний об этом мире Ротшильдов, где стоимость денег скользит через границы и океаны посредством запечатанной бумаги с надлежащими подписями. Мире, где письмо из Бостона будет принято банком в Лондоне или Праге, или Париже, или Москве, и оплачено золотом.

Но дядя Езекия знал этот мир. Я понял это с первых секунд, и игра для меня (что и делало ее такой захватывающей, и почему я вообще взялся за это для Стэнли), игра для меня заключалась в том, чтобы не выдать, как мало я знаю, дабы меня не ободрал до костей этот острозубый мошенник!

Так мы проговорили несколько часов, слуги принесли сэндвичи, и прошла большая часть ночи. Перед рассветом я покинул Полумесяц Тонтины с головой, гудящей от новых знаний, и весьма приемлемым компромиссом, достигнутым с Куперами.

Я избавлю вас от подробностей, ибо они были дьявольски сложны, но суть сводилась к тому, что дело действительно можно было провернуть, даже несмотря на войну Англии с Америкой и французами! На все маневры уйдет немало времени, но деньги будут переведены окольными путями, и львиная их доля окажется в Лондоне на счету «Дин Барлоу и Глиннс» вместе с любым извинительным или объяснительным письмом, какое мистер Фрэнсис Стэнли пожелает написать. Разумеется, по пути будут щедрые расходы и гонорары для многочисленных заинтересованных сторон, иначе они бы за это и не взялись, не так ли?

И по этому поводу, юнцы, вам следует заметить, что ни один стоящий работник не достается дешево, и это в десять раз вернее для братства еврейских банкиров (людей с умом величиной с гору), которые одни обладали необходимыми нам навыками. Но посмотрите, что вы получаете за свои деньги! Во-первых, эти господа знали, как заставить деньги расти, посредством займов и краткосрочных инвестиций, и таким образом значительная часть того, что изымалось, изымалась не из самого капитала, а из прибыли, которую этот капитал приносил! Это был чудесный, чудесный мир, и я был опьянен им.

Вернувшись к себе, я поспал пару часов, а затем отправился к Стэнли, чтобы сообщить ему добрые вести. Был уже вторник, 29 сентября, и Стэнли к тому времени тоже не сидел сложа руки. Все золото было выгружено с корабля и надежно спрятано под каменной плитой в подвале его коттеджа, а пыль снова разбросана так, чтобы казалось, будто туда веками никто не спускался. В подобных фокусах он был просто волшебник.

Он все еще был в унынии, потому что ходил повидаться с миссис Марлоу, которая усадила детей в ряд, чтобы те выслушали, что случилось с их дорогим папой. Так что он немного похныкал по этому поводу, сказал, что позаботится о миссис Марлоу, чтобы она ни в чем не нуждалась, а я смотрел на свои ботинки и несколько раз вздохнул, и еще несколько раз проклял эту треклятую женщину Койнвуд.

А потом он немного повздорил из-за расходов, которые придется понести, чтобы вернуть золото в Англию, и сказал, что это грабеж средь бела дня (прекрасные слова от такого, как он!), и что он на это не пойдет. Но в конце концов здравый смысл возобладал, ибо что еще ему оставалось делать? Так что мы расстались в добрых отношениях, и я согласился держать его в курсе по мере продвижения дела.

Затем я вернулся к себе, чтобы как следует выспаться, и не просыпался, пока меня не потревожило прибытие двух старых друзей, одного — чрезвычайно желанного, другого — чрезвычайно нежеланного.

«Непрекращающееся холостячество моего племянника меня беспокоит. Вы знаете, как усердно я трудился, чтобы устроить его союз с какой-нибудь девушкой из хорошей семьи, однако теперь я дошел до того, что желаю ему обручиться с любой дышащей женщиной, сколь бы низкого происхождения она ни была, лишь бы не терпеть сплетен о том, что его предпочтения неестественны».

(Из письма от 29 июня 1794 года от мистера Езекии Купера из Бостона, Массачусетс, своему брату Эфраиму, конгрессмену Соединенных Штатов, в Филадельфию, Пенсильвания).

*

Бум! Отдаленный звук входной двери донесся до Езекии Купера и его племянника, капитана Дэниела Купера, сидевших, моргая от усталости, в великолепной гостиной дома Дэниела в Полумесяце Тонтины. Оба были измотаны напряжением, которому подвергались последние несколько часов. Несколько минут они сидели, уставившись друг на друга, затем дядя Езекия пошевелился, когда в затейливом серебряном подсвечнике на столике у его локтя догорела свеча. Она погасла, выпустив тонкую струйку дыма. Он смочил большой и указательный пальцы и потушил фитиль.

— Весьма примечательный молодой человек! — сказал Езекия. — За все свои годы я не встречал никого с таким даром к делам.

— Ха! — фыркнул племянник. — Вы его не знаете так, как я!

— Знаешь, Дэниел, — сказал дядя Езекия, — когда он вошел сюда сегодня вечером, я посмотрел на размеры этого создания и вспомнил, что ты мне рассказывал о его силе и о том, как он до смерти напугал твою команду.

— Ха! — повторил племянник.

— И я сказал себе: Езекия, тебе повезло встретить мистера Флетчера на своей территории, а не на его! — Дядя Езекия рассмеялся и покачал головой. — Но ты только что видел его хватку? Ты видел, как он ловил меня каждый раз, когда я пытался его обхитрить?