Чтение онлайн

< empty-line/>

Триба Hexarrhinida (шестирылые носоходки в широком смысле) включает два сильно различающихся семейства; тогда как равнорылые носоходки (Isorrhinidae) — это мелкие насекомоядные животные относительно примитивной организации, единственный вид в семействе неравнорылых носоходок (Anisorrhinidae) обладает типом строения, который на первый взгляд кажется гораздо более напоминающим собственно носоходок, однако наряду с этим демонстрирует целый ряд особенностей, которые отделяют его от этого семейства. Поэтому Бюффон считает, что триба Hexarrhinida, выделенная Бромьеном де Бурла, не может быть принята, или что она является полифилетической. Это будет рассматриваться далее, при обсуждении Mammontops ursulus. [55]

Равнорылые носоходки, как уже говорилось, это животные, которые — помимо их полиринии — должны считаться примитивными; парные конечности находятся на ранней стадии редукции и всё ещё хорошо приспособлены к передвижению, даже при том, что животные лишь немного используют их. Дифференциация рыла аналогичным образом всё ещё примитивна. [56] С другой стороны, прогрессивные роды Hexanthus и Cephalanthus B. d. B. (= Ranunculonasus и Corbulonasus STU.) отличаются высокоразвитым проявлением миметизма, который изменил внешность этих животных весьма специфическим способом.

В качестве представителя более примитивного рода Eledonopsis будет описан Eledonopsis terebellum (червеносый лентонос).

В маленьких норах в земле, под камнями и корнями, на Майрувили часто встречается маленькое животное размером с землеройку, которая спит там, свернувшись клубочком, в течение дня и на первый взгляд выглядит совсем как небольшая землеройка, с серовато-коричневым мехом и розовыми лапками. Маленькое существо не пытается убежать и позволяет себе оставаться в своём логове. Если отметить положение такой норы и ночью сделать с помощью вспышки фотографию её входа и окружения, то на картинке можно заметить, что в стороны от входа тянется от четырёх до шести лентообразных структур. Эти окрашенные в розовый цвет ленты шириной около 2–3 мм и длиной около фута. На верхней поверхности они несут два узких, влажно поблёскивающих углубления, к которым приклеиваются, как можно заметить, некоторые мельчайшие насекомые, главным образом подуры (ногохвостки) и сеноеды (Corrodentia). Если попробовать рассмотреть эти структуры поближе с помощью прожектора, то они быстро втягиваются назад в нору. На протяжении долгого времени это явление не предоставляло возможности для более точного наблюдения. На заспиртованных образцах ленты действительно были без дальнейших разговоров идентифицированы как рыла, но их функция стала объяснимой только, когда животных держали при постоянном освещении (метод Шаллера). Теперь стало очевидно, что фактически ленты — это рыла, а эти две канавки — растянутые ноздри, которые развёрнуты вверх; кроме того, было обнаружено, что ресничный эпителий носовых полостей протягивается вдоль ноздрей, и что вместе с носовой слизью он используется, чтобы транспортировать мелких насекомых, которые приклеились к нему; они засасывались в носовые проходы и через хоаны попадали в пищеварительный тракт. Кроме того, они развились таким образом, что Eledonopsis также может поймать в ловушку более крупных насекомых — вплоть до размера тли — и перемещать их таким способом к себе, тогда как лентовидное рыло сокращается и образует жёлоб, по которому добыча доставляется к основанию рыла, отчасти с помощью тока, образуемого ресничками и отчасти посредством перистальтических движений желобка. Там добыча или захватывается языком, или выбирается передними лапами из носовых частей, прилегающих к голове, и поедается. Также интересно то, что большие, слишком крупные для этого способа перемещения животные — прежде всего, пауки семейств Heieiatypidae и Lycosodromidae — вначале попадаются в носовую слизь, а затем оплетаются несколькими рылами и подтягиваются к голове. Решение относительно того, когда и какие механизмы ловли добычи приводить в действие, принимается отчасти на основании осязательных ощущений, а затем также на основании химического чувства, которое, несомненно, распространяется до кончиков рыл. (Это задача рецепторов и нервов, которые образуют такие же отношения к непосредственному обонятельному органу, как якобсонов орган у многих других позвоночных.)

ТАБЛИЦА XII

У Eledonopsis забота о потомстве ничем не отличается от таковой у других Placentalia. Выводковой сумки нет. Молодняк становится независимым в очень раннем возрасте. Спаривание, очевидно, происходит ночью. До настоящего времени попытки вырастить Eledonopsis в неволе оказывались неудачными.

Поведение молодых экземпляров шестицветковых носоходок (Hexanthus) очень похоже на поведение Eledonopsis. Они также живут в норах под землёй или под листьями и оттуда вытягивают свои рыла, чтобы ловить добычу. Но это справедливо лишь в отношении самых молодых животных, которые только что начали добывать пищу самостоятельно, освободившись от материнской заботы. Позже проявляются следующие отличия от Eledonopsis: носовая канавка срастается в проксимально-дистальном направлении таким образом, что в конечном счёте отверстия остаются только у основания и на кончике рыла, тогда как остальная часть рыла образует закрытую трубку. Затем на кончике каждого рыла вырастают четыре широких, заострённых дермальных лопасти. В зависимости от вида они окрашены по-разному и способны, кроме того, довольно сильно изменять цвета в пределах, установленных характерной для вида основной окраской. [57]

В конечном счёте, каждое рыло становится похожим на цветок на длинном стебле. В процессе этого изменения своих рыл животные вообще едва меняют свои повадки. Они продолжают протягивать свои рыла дальше от места, где прячутся, но обвивают ими выше и выше стебли растений, [58] и добывают свой корм так, как уже было сказано выше. При всём этом самое большое изменение произошло в рационе. С этого момента они ловят главным образом летающих насекомых, которые, обманутые цветоподобной формой и окраской, садятся на кончики рыл. Перемещение мелких жертв происходит способом, уже описанным выше. Также, как объяснялось выше, более крупные экземпляры переносятся в сторону головы перистальтическими движениями в носовых трубках. Однако ещё более крупные объекты, которые не могут пройти сквозь них, не добываются целиком — в отличие от Eledonopsis. Вместо этого сильно растяжимые, похожие на венчик открывающиеся лопасти рыл складываются вокруг насекомого так, чтобы оно фактически оказалось полностью завёрнутым в них. Вслед за этим Hexanthus отрыгивает [пищеварительный сок — В.П.] в соответствующее рыло и переваривает экземпляр до состояния, когда он может быть высосан через носовую трубку.

Зрелые особи Hexanthus более не скрываются в норах; они скорее лежат на скалистых склонах среди зелени травянистых участков и низкорослых трав. Их собственная зеленоватая окраска делает их незаметными в тех местах, а их рыла почти всё время обвивают стебли тех цветов, чьи цвет и форму они могут имитировать. Кроме того, эта адаптация содержит визуальный элемент; если перед Hexanthus поставить синие цветки, приклеенные к листу картона, а за ним рыла находятся среди жёлтых цветов, то носовые цветкоподобные лопасти станут синими, и наоборот. Кроме того, различные виды Hexanthus обладают различным фотопериодическим поведением; так, круглоцветковая носоходка (Hexanthus ranunculonasus = Ranunculonasus pulcher [59] ) полностью дневная, а большей частью фиолетовые рыла носоходки «царица ночи» (Hexanthus regma-noctis [60] ) расцветают главным образом ночью. В отличие от носоходок рода Ranunculonasus, которые обладают просто кисловатым запахом, похожим на запах кислого молока, ночные носоходки испускают сильный ванильный аромат, который привлекает ночных шестикрылых насекомых.

ТАБЛИЦА XIII

К роду цветолицых носоходок (Cephalanthus = Corbulonasus) принадлежит целый ряд самых красивых Rhinogradentia из ныне известных. Все они отличаются тем, что короткие, широкие, похожие на лепесток рыла сидят близко ко рту и снабжены очень простой эпи- и гипоназальной мускулатурой, которая позволяет животным очень быстро сжимать вместе тонически раскрытые рыла всякий раз, когда насекомое садится в ротовой области.

Ещё одна особенность — эти очень ограниченные в умственном плане животные испускают сильные запахи изо рта, что, несомненно, также служит для привлечения насекомых. Помимо этого, странной особенностью является то, что, в отличие от других многорылов, представители этого рода никак не заботятся о своём потомстве и не кормят его молоком.

В качестве типичного представителя рода мы выбрали чудесную цветолицую носоходку (Cephalanthus thaumasios [61] = Corbulonasus longicauda [62] ), которая колониями живёт на Митадине на лугах из Ranunculaceae в возвышенных горных областях. Скамтквист описывает облик таких колоний как самую красивую вещь, которую он видел на Хай-яй-яй. Яркость расцветок и блеск рыл описывают как что-то весьма экстраординарное, а характерный вид животных, покачивающихся на своих хвостах в порывах свежего морского бриза, просто зачаровывает. Вполне очевидно, то, что доставляет нам наибольшее удовольствие в этих любопытных существах, c точки зрения насекомых, разыскивающих цветы, представляет собой не более, чем демонстрацию сверхэффективных стимулов; в этом же ключе также должен быть истолкован похожий на молочную сыворотку запах, который исходит из открытых ртов прячущихся цветолицых носоходок.

ТАБЛИЦА XIV

В дополнение к nasarium’у, который уже обсуждался, одна из их поразительных особенностей — жёсткий хвост, который может достигать целых двадцати дюймов в длину. Интерес представляет то, как меняется строение хвоста, когда животное растёт; новорождённые животные, которые уже обладают полностью развитым nasarium’ом, падают на землю и поднимаются вверх по стеблям растущих рядом цветов. Добравшись до верхушки, они откусывают все почки, разворачивают nasarium и начинают ловить добычу так же, как делают более старшие особи. Их всё ещё мягкий хвост на тот момент примерно равен длине тела и ни в каком отношении не отличается от нормального хвоста млекопитающего. Но он быстро растёт в длину путём удлинения позвонков; поскольку межпозвонковые сочленения окостеневают, а межпозвонковые сухожилия и связки также становятся жёстче, хвостовая мускулатура дегенерирует, поэтому от M. ischiocaudalis, M. iliocaudails и M. depressor caudae остаются только связки, которые прикрепляются к хвостовому отделу позвоночника и к его отвердевшим объединяющим структурам. На кончике хвоста имеется большое количество ороговевшего эпителия, который в конечном счёте образует своего рода заострённый вилкообразный роговой наконечник. Как только кончик хвоста достигает земли, животное, которое забралось по стеблю растения, начинает бурить этим хвостовым наконечником землю, в которую через четыре — шесть дней он проникает на глубину целых 6 дюймов. Тогда животное отпускает стебель растения и после этого держится только на своём собственном хвосте, который продолжает удлиняться. Степень увеличения длины хвоста зависит от снабжения животного пищей и происходит медленнее, когда последнее хорошо питается. Животное, однажды крепко «посаженное» таким образом, больше не может изменить своё местоположение, и просто ждёт добычу со сложенными руками и открытым ртом. Как уже говорилось, умственные способности невелики. Спаривание происходит в ветреную погоду; когда особи раскачиваются взад-вперёд на своих хвостах и соприкасаются, ищущие встречи самцы крепко вцепляются в самок. Отмечается, что период беременности длится всего лишь три недели, а полная продолжительность жизни оценивается максимально в восемь месяцев. Рост от рождения до зрелости составляет, возможно, два месяца; от рождения до внедрения в землю хвостом проходит от восемнадцати до двадцати двух дней.

Cephalanthus из коллекции Токивы Такеши

Нередко можно найти колонии, которые производят жалкое впечатление; рыла выглядят слабыми, обесцвечиваются и покрываются корочкой. Существа худеют, а их тихое хныканье слышно издалека. Такие колонии были поражены носовой чесоткой, которая вызвана видом клеща, который близкородствен гамазовым клещам. Небольшое заражение едва ли причиняет значимый вред. Но когда массовое размножение клещей делает рыла неэффективными для поимки добычи, это, естественно, становится катастрофой для Cephalanthus. Голодные, измученные существа постоянно ковыряются в своих инфицированных рылах и таким образом просто усиливают свои страдания. В конце концов остаются только крошечные трупы, висящие на длинных хвостовых стеблях; и во многих местах можно найти торчащими на лугах группы от шестидесяти до сотни скелетированных хвостов, под которыми лежат только разлагающиеся остатки костей и шкурок. Однако, изначальная причина эпизоотий — не местные клещи, а скорее вирусные болезни, развитию которых благоприятствовали изменения погоды; они снижают естественную сопротивляемость клещам, и при этом особи, страдающие от вирусной болезни, не могут оказывать постоянный уход своим рылам, поддерживая их должным образом увлажнёнными.