Французская демократия
Шрифт:
Первообразъ этой двойной гарантіи труда и обмна, одинаково выгодной какъ для буржуаза, такъ и для рабочаго, заявляется въ томъ, что политическая экономія называетъ торговымъ балансомъ или покровительственной системой, выраженной въ учрежденіи таможень.
Въ республик, покровительство, оказываемое государствомъ народному труду и торговл, есть контрактъ обезпеченія, въ силу котораго граждане взаимно общаютъ другъ другу покупать и продавать домашнія произведенія предпочтительно передъ иностранными, когда цна тхъ и другихъ одинакова. Это предпочтеніе не произвольное, а свойственное иде республиканскаго права, a тмъ боле республиканскаго федеративнаго права. Безъ этого предпочтенія, какая была бы польза называться членомъ республики? Что связывало бы гражданина съ такимъ порядкомъ вещей, въ которомъ его трудъ, произведенія его ремесла оскорбительно отвергались бы въ пользу чужеземцевъ?
Въ государствахъ монархическихъ, принципъ, разумется, совсмъ другой, хотя результатъ одинъ и тотъ же: торговля и трудъ обезпечиваются самодержцемъ, императоромъ, королемъ, главою политической семьи, естественнымъ покровителемъ. До 1859 г., во вс царствованія, эта мысль была господствующею во Франціи. Король, которому конституція дала право заключать союзные и торговые трактаты, зналъ, что, оказывая покровительство, назначая таможенныя пошлины въ пользу національной промышленности, земледлія и торговли, онъ дйствуетъ во имя всхъ интересовъ. Это была первая ступень экономическаго прогресса, краеугольный камень будущаго обезпеченія, будущей свободы и равенства.
Я знаю, что таможня – одно изъ самыхъ неудобныхъ учрежденій; въ ней укоренились вопіющія злоупотребленія. Да гд ихъ нтъ! Сколько разъ таможенныя пошлины были только орудіемъ монополя, тайною самыхъ наглыхъ грабежей! Сколько разъ покровительство труду и торговл обращалось въ подспорье отсталой промышленности иди нелпыхъ предпріятій! Прежде чмъ обратить свободную торговлю въ орудіе грабежа, монополь долго пользовался таможенной системою: намъ не приходится скрывать этого. Враги грозятъ намъ со всхъ сторонъ и, не задумываясь, бросаются на всякую подлую уловку: вотъ почему такъ трудно разршается экономическая задача. Я не думаю защищать таможню, въ которой уже трудъ боле не нуждается; я хочу только оправдать намреніе и сказать, что уничтоженіе таможень – вовсе не послднее слово науки, какъ увряютъ экономисты. Противъ клеветы людей заинтересованныхъ я возражаю, что цль, первая мысль этого учрежденія состояла въ томъ, чтобы сблизить и связать производителей съ купеческимъ сословіемъ и, въ заключеніе, обезпечить трудъ рабочаго народа. Посмютъ ли сказать составители торговаго трактата, что они вовсе не заботились принимать во вниманіе этихъ соображеній!
Въ стран, гд взаимное обезпеченіе имло бы разумное примненіе, масса производителей и торговцевъ, само государство, вс наконецъ граждане, поддерживая народное хозяйство, покупку и продажу своихъ произведеній, пришли бы по необходимости къ тому убжденію, что собственный ихъ интересъ требуетъ установки дешевыхъ цнъ, развитія и улучшенія производства и, слдовательно, сокращенія государственныхъ расходовъ или налоговъ, издержекъ банковыхъ, вексельныхъ, коммисіонныхъ и проч., которые составляютъ въ современной Франціи, по меньшей мр, 25% съ настоящей цны годового производства страны.
И такъ, обезпеченіе труда рабочимъ, обезпеченіе сбыта хозяевамъ, сокращеніе налоговъ, пониженіе процентовъ, получаемыхъ въ различныхъ видахъ капиталомъ съ производства и обращенія товаровъ: вотъ что, съ перваго взгляда, выражаетъ собою идея покровительственной системы; вотъ что лежитъ въ основаніи таможни, этого гадкаго учрежденія.
Вотъ почему, когда экономисты, глашатаи свободной торговли, когда академики, профессора, государственные совтники, журналисты, даже нкоторые бывшіе фабриканты, подстрекаемые англичанами Брайтомъ и Кобденомъ, предложили Наполеону III ршить своею самодержавною властію вопросъ народнаго интереса и права взаимности, вопросъ, въ которомъ императоръ вздумалъ явиться судьею, то, играя роль отца и покровителя народа, онъ долженъ былъ сказать: «Какъ! – у меня есть только одно средство добиться того обезпеченія труда, котораго республика не могла дать рабочимъ, и вы хотите, чтобы я отрекся отъ этого средства ради прославленія вашей нелпой системы! Какъ! – для сокращенія налоговъ, для укрощенія ненасытной алчности казны у меня есть только одно средство – поддержать дешевизну нашихъ произведеній, а вы хотите, чтобы я далъ возможность возростать бюджету и уничтожилъ промышленную и торговую солидарность между департаментами и общинами! Въ виду финансоваго феодализма, наконецъ, который господствуетъ надъ правительствомъ и держитъ всхъ насъ въ страх, у насъ есть также единственное средство – научиться обходиться безъ его услугъ, подчиняясь спасительнымъ началамъ взаимности: а вы толкуете о томъ, чтобы еще боле усилить гнетъ капитала при содйствіи иностранныхъ барышниковъ! Но что же будетъ съ нами, когда исчезнетъ всякая солидарность, когда народное хозяйство пропадетъ въ анархіи, когда собственникъ удвоитъ плату за наемъ своей собственности; когда рабочій потребуетъ увеличенія задльной платы; когда банкиръ возвыситъ свой учетъ; когда купецъ набьетъ цну на свои товары; когда я самъ, императоръ, буду принужденъ, наконецъ, увеличить жалованье чиновника и солдата?!.. Обезпечьте мн трудъ милліоновъ рабочихъ; обезпечьте мн справедливую плату за этотъ трудъ; обезпечьте мне легкость сбора налоговъ въ два съ половиною милліарда; избавьте имперію отъ этой аристократіи, которая скоро поглотитъ насъ всхъ, – и я согласенъ на то, что вы требуете. Я даю вамъ право распоряжаться судьбою всхъ отраслей промышленности и земледліемъ страны. Я согласенъ, – но только на нсколько лтъ быть отвтственнымъ издателемъ вашей свободной торговли.»
Не такъ разсудило императорское правительство. Правда, что среди его слугъ и друзей не нашлось никого, кто высказалъ бы ему правду и разсялъ густой мракъ софистики. Побужденія зависти приняли за справедливость; во имя свободы не признали, отвергнули непремнное условіе свободы и государства – экономическую солидарность; разорвали послднюю связь рабочаго класса съ буржуазіей; расширили кругъ дйствія космополитическаго грабежа, бездомной спекуляціи; отважились даже на такое дло, котораго слдовало особенно остерегаться, по тому что оно боле всего угодно Англіи. Вышло то, чего и надо было ожидать: бюджетъ все ростетъ и ростетъ, жизнь становится все дороже и трудне. Но правительство можетъ сказать и сказать себ на славу, какъ увряютъ его безразсудные совтники, что отнын оно никому не покровительствуетъ, ни работникамъ, ни хозяевамъ, ни народному труду, ни народной торговл, ни промышленности, ни земледлію, и даже не обезпечиваетъ неприкосновенности государственныхъ владній, потому что иностраннымъ капиталистамъ, друзьямъ свободной торговли, дается полная возможность захватить лучшія земли. И обратно: всякій, сознавая теперь, что онъ долженъ разсчитывать только на себя и заботиться о своемъ интерес, будетъ имть право сказать, что ему безполезно дорожить народною пользою. Посл этого, какое дло департаментамъ до судьбы Франціи, которой они отнын ничмъ не обязаны? Одно изъ двухъ: или они будутъ вести конкурренцію съ иностранцами собственными силами, и въ такомъ случа всмъ будутъ обязаны только себ; или же они падутъ въ этой борьб, и тогда въ прав будутъ обвинять въ измн эту Францію, съ которою ихъ связала судьба.
Но въ чемъ же состоитъ эта пресловутая теорія свободной торговли, которая получила какимъ то чудомъ во Франціи, въ царствованіе одного Бонапарта и къ явной выгод англичанъ, такое господство надъ экономическимъ порядкомъ и главными интересами страны.
II. – Проповдники свободной торговли, Кобденъ и Бастія утверждаютъ слдующее:
1) По принципу: всякая взаимность безполезна; въ ней не нуждаются ни производители и потребители, ни работники и хозяева, ни правила честныхъ сдлокъ и общественной нравственности, ни безопасность народа и государства. Система взаимныхъ обезпеченій, имя цлью уничтожить опасныя послдствія конкурренціи, монополя, собственности, машиннаго производства, кредита, налога и проч., принесла бы, вмсто пользы, даже гораздо боле вреда, чмъ таможенная система; слдовательно, лучше всего ничего не общать, ничего не обезпечивать – ни труда, ни обмна, ни дешевизны, ни честности; слдовательно, слдуетъ во чтобы то ни стало держаться простой, родной свободы и дйствовать въ ея интересахъ; нтъ права, справедливости, нравственности, короче – нтъ ничего, что могло бы сравняться со свободою, свободою анархическою, свободою безусловною.
2) Что же касается послдствій свободной торговли, какъ относительно труда рабочихъ, сбыта товаровъ, риска вновь–заводимой отрасли промышленности, такъ и относительно вывоза звонкой монеты и финансовыхъ кризисовъ, за которыми всегда неизбжно слдуютъ кризисы торговые, – то теоретики свободной торговли утверждаютъ, что вс эти опасенія неумстны, что въ сущности товары мняются не на деньги, а на товары; что если изъ двухъ народовъ А и В, торгующихъ между собой, въ настоящемъ году А долженъ приплатить извстную сумму звонкою монетой, то въ будущемъ году В долженъ будетъ возвратить эту сумму; что чмъ боле въ стран денегъ, тмъ боле уменьшается ихъ относительная цнность, какъ товара, тмъ боле, вслдствіе этого, он сами стремятся перейти туда, гд ихъ мало, т. е. обмняться на товары; что такимъ образомъ возстановляется равновсіе и никто ничего не теряетъ; что наконецъ, такъ какъ не всякій климатъ способствуетъ производству разнаго рода богатствъ, то для народа нтъ никакого разсчета производить дорого такіе предметы, которые легко и дешево можно получить изъ другихъ, благодатныхъ странъ.
Такова теорія свободной торговли, приведенная къ своему простйшему выраженію и освобожденная отъ пустословія и нелпой декламаціи. Такова эта теорія въ дйствительности: въ ней ни больше, ни меньше того, что я сказалъ, потому что, при малйшемъ намек даже на необходимость соціальной, народной гарантіи, все ученіе о свободной торговл теряетъ свой абсолютный смыслъ и обращается въ явное противорчіе.
Свободная торговля, даже безъ взаимности, – понимаете ли? – значитъ со всемъ неравенствомъ, которое поддерживаетъ между людьми рожденіе и богатство, капиталъ и нищета, образованіе и невжество. Я твердо убжденъ, разумется, что, бесдуя съ Наполеономъ III, гг. Брайтъ и Кобденъ не доводили своихъ разсужденій до основного принципа. Безъ взаимности! – такой принципъ возмутилъ бы даже Наполеона III.
Я предупредилъ уже, что не буду вдаваться въ подробный разборъ теоріи свободной торговли. Въ настоящую минуту, цль моя совершенно иная. Приведя эту пресловутую теорію къ ея простйшему выраженію, я укажу только на то, какъ и почему слдуетъ ее отрицать.
Софистика свободной торговли очень распространена въ настоящее время; она господствуетъ не только въ политической экономіи, но стремится проникнуть всюду, изгоняя изъ жизни принципы нравственности, права и даже искусства. Эта теорія, радикально ложная, въ сущности ничто иное, какъ та же самая извстная и отптая теорія искусства для искусства, любви для любви, наслажденія для наслажденія, войны для войны, правительства для правительства и т. д., короче – вс формулы, которыя, отрицая нравственность, науку, право, законы логики, природы и разума, сводятся на нелепую фразу: свобода для свободы.
Нтъ, говорю я, Свобода не можетъ сама по себ замнить законовъ Совсти и Науки; другими словами: Истина, Разумъ, Обязанность и Право не разршаются въ Свобод, какъ въ основномъ принцип. Разумность совсмъ не то, что Свобода; любовь и искусство тоже не Свобода; общество и справедливость тмъ боле не то, что Свобода. Ни одинъ изъ этихъ принциповъ, необходимыхъ для соціальнаго порядка, не заключается въ Свобод, хотя и вс въ ней нуждаются. Вотъ почему мало сказать, что торговля, трудъ, кредитъ или собственность должны быть только свободны: отъ этого они не станутъ еще справедливыми. Какъ членъ общества, я желаю и требую Свободы; но она меня не вполн удовлетворяетъ. Въ экономическихъ отношеніяхъ съ моими ближними, кром одной Свободы, я требую Истины, Взаимности и Права, точно такъ же, какъ въ Искусств требую вкуса и здраваго смысла, въ Промышленности – пользы, въ Наук – точности и метода. Но вотъ этихъ самыхъ условій, безъ которыхъ для меня немыслима ни Свобода, ни Искусство, ни Философія, ни Наука, вотъ этихъ условій именно и нтъ въ свободной торговл.