Чтение онлайн

В голосе его звучали слёзы человека, вся вера, все идеалы которого оказались растоптаны в мгновение ока.

— Он побежал туда! Этот… ваш…

Не выдержав напряжения моральных сил, Стёпа развернулся и пошёл куда-то… Не знаю, куда он мог пойти, там, вообще-то, находилась одна лишь только стена, да будка садовника. Впрочем, возможно, он имел в виду прогулку по саду.

Там, куда указал Стёпа, тоже была стена. Проломленная неким массивным телом, след которого, увы, простыл. Мы выскочили на опоясывающую город дорогу. Справа стоял лес, слева — город.

— Ну… — сказал Боря. И не закончил своей мысли. В принципе, мысль эту все разделяли. Действительно: «Ну». Что тут ещё скажешь.

Мы вернулись в академию. Убедились, что Порфирий Петрович жив-здоров, только был оглушён, однако, не будучи кисейной барышней, уже пришёл в себя и давал показания. Толку, правда, с тех показаний…

Я провёл всю команду (считая и Порфирия Петровича с Яниной Лобзиковной) в стихийный деканат. Секретарша уже ушла, и я впервые о ней пожалел. Вот бы сейчас кто-нибудь нас всех от души перекрестил… Но чего нет — того нет.

Чашек хватило впритык, чайник пришлось заговаривать трижды, каждому вышло по одной печенюшке, но зато никто не ушёл обиженным. Я свою печенюшку переуступил Даринке, ей, наверное, нужнее.

— Итак, дамы и господа, что мы имеем? — провозгласил я, стоя с чашкой у окна. — Дикая каменная статуя, выпущенная нами в мир, неуправляемо в этом мире присутствует. Необходимо первым долгом статую эту обнаружить, захватить и доставить в безопасное место.

— Это в какое? — проворчал Леонид. — Она сквозь каменные стены проходит…

— Для начала давайте определимся с местоимениями. Мне кажется, говорить про Демьяна Барышникова «она» — это несколько некорректно. Ему достаточно и того, что родители сейчас считают Полину Лапшину — им.

— Прошу прощения? — выразил мягкое удивление Порфирий Петрович.

— Ах, Дмитриев! — досадливо отмахнулся Серебряков. — Тут такие дела…

Выслушав всё, Дмитриев внезапно вспомнил, что он — бывший следователь, а следователи бывшими не бывают.

— Чтобы поймать каменную статую, нужно думать, как каменная статуя, — сказал он и заходил по кабинету, привлекая к себе внимание присутствующих. — Эти ваши големы. Что мы вообще о них знаем?

— Мало, — сказала Кунгурцева. — Тут терминологическая путаница. Видите ли, то, что создают студенты-стихийники, это не совсем големы как таковые. Скорее марионетки… Буквально, без непосредственного управления они ни на что не способны. А настоящий голем — это всё же какой-никакой слуга. Он изготавливается магом с определённой целью и, пока не достигнет её, не рассыплется.

— Два вопроса, — повернулся я к Анне Савельевне. — Какая цель у нашего голема? И вторая: что значит «рассыплется»? Почему вы раньше не сказали, что он должен рассыпаться?

— Да он не должен, — не смутилась Кунгурцева. — Просто обычно маг ставит ограничивающее заклинание. Ибо голем, существующий без цели, опасен и непредсказуем.

— Блеск. Значит, у нашего голема вообще нет никаких ограничений.

— Увы… Мы наивно рассчитывали, что сознание господина Барышникова возьмёт верх, чего не произошло.

— И цель мы ему никакую не закладывали, — буркнул Серебряков. — Боюсь, придётся запрашивать помощь по моей линии. Будет введён режим чрезвычайной ситуации. Город и лес прочешут, его найдут…

— И уничтожат, — уныло сказал Боря.

— Боюсь, что так. А какие могут быть варианты? Голем без цели может только разрушать.

— Мне кажется, вы чего-то не учитываете, — вновь вмешался Порфирий Петрович. — Что первым делом сделал этот ваш голем?

— В панике сбежал, — откликнулась Кунгурцева.

— Именно! А разве големам такое свойственно?

Мы — все участники ритуала — переглянулись. Судя по вычитанным нами подробностям, големы действительно от хозяев не убегают.

— Он умчался в ботанический сад, где произвёл непотребство над деревом, — развивал мысль Дмитриев. — Проигнорировав всех встретившихся на пути лиц как женского, так и, благодарение богу, мужеского полу. Что мы можем отсюда понять?

— Переходите к выводам, — попросил я.

— Каменным големом в некотором смысле действительно управляет господин Барышников. Отчасти его разум, отчасти — инстинкты. Он осознаёт свою необычную природу и, удовлетворяя инстинкты, не желает никому навредить. Поэтому выбрал дерево. Вы ищете не статую, дамы и господа. Вы ищете студента в образе статуи. Растерявшегося и обуреваемого непонятными, хотя и очень сильными каменными чувствами.

В наступившей тишине я услышал, как Даринка тихо спрашивает у Тани, что такое «непотребство».

Допив чай, мы решили пока не подключать коллег Вадима Игоревича, а вместо этого попытаться решить вопрос самостоятельно. Первым делом наведались в общежитие, где жил Барышников, и сразу же обнаружили, что идём по верному пути. В общежитии наблюдались множественные разрушения и обалдевшие студенты. Нам сообщили, что каменная статуя действительно имела место быть, вломилась в комнату Демьяна, но практически сразу выпрыгнула в окно. Под окном на гравийке и вправду виднелась солидная вмятина. В комнате всё было перевёрнуто кверху дном.

— Что он мог взять? — задумался вслух Порфирий Петрович.

— Почему вы думаете, будто он что-то взял? — спросила Кунгурцева.

— Ну, для чего-то же он сюда приходил. Люди приходят домой, чтобы отсидеться, что-то оставить, либо что-то забрать. Отсиживаться наш Барышников очевидно не стал. Оставить что-либо каменная статуя не могла. Значит, он что-то взял. Эй, вот вы, господин, выглядывающий из-за косяка! Сколь хорошо вы знали господина Барышникова?

Из-за косяка вышел уже знакомый мне соломенноволосый парень и сказал, что знал Барышникова достаточно хорошо.

— В комнате у него бывать доводилось?

— Конечно, — кивнул парень. — Мы с ним эту комнату на двоих делили.

— Превосходно! — обрадовался Дмитриев. — Посмотрите-ка внимательно, что отсюда пропало?

Парень с сомнением посмотрел на обрушенные полки, разгромленную кровать и проломленный посередине письменный стол.

— Сложно сказать…

— Напрягитесь!

— Шкатулки нет как будто бы.

— Что за шкатулка?

— Да здесь, на полке стояла. Вещица простенькая, чёрного дерева, резная, на ключик запиралась.