Чтение онлайн

— Фр!

— Не фркай в обществе!

— Фр, сказала! Общество всё занято Дилеммой Эдуардовной.

И Татьяна была полностью права. Бойкая веснушчатая дама с замысловатой, но унылой причёской порхала вокруг Диль, нахваливая каждый товар, на какой только падал её взгляд. Диль обращала на неё внимания не больше, чем слон на москита, однако продавщицу это не смущало.

— Да-да, вы совершенно верно смотрите, эта оправа подчеркнёт ваш овал лица, придаст лицу глубину и гармоническую завершённость, а это, о, вы не поверите, но это последний писк парижской моды, дизайнерская оправа, остался единственный экземпляр, действительно, можно рассмотреть варианты попроще, элегантная классика всегда…

— Кошмар, — поделилась Танюха. — Интересно, она и в жизни такая же болтливая…

— Однозначно. Тренировками такого не достигнуть. Врождённый талант.

— Хочу эти, — оборвала Диль щебет продавщицы.

Мы с Танькой подошли к витрине и проследили за пальцем Диль. Она выбрала массивную роговую оправу, самую, должно быть, монструозную в магазине. Такие очки неплохо бы смотрелись на каком-нибудь девяностолетнем старичке, но Диль была непреклонна. Продавщица, сходу не придумав, как похвалить выбор, перегрузилась и невразумительно хрюкнула, однако тут же пришла в себя и достала товар. Диль бережно взяла очки и надела. Подошла к зеркалу, долго созерцала себя, затем повернулась.

— Как вам?

— Да, — сказал я.

Танька поступила ещё лаконичнее с уклоном в лапидарность: она молча кивнула. Наша робость была вполне простительна: и без того обычно строгая Диль, надев очки, превратилась в такую свирепую училку, что ей не хватало лишь указки. Чтобы треснуть ею по столу и заорать на обмочившегося ученика. Куда той Арине Нафанаиловне с её зонтиком, надеюсь, ей сейчас хорошо отдыхается…

Рассчитывалась Диль сама. Моими деньгами, разумеется — я дал ей кошелёк ещё дома. Потому что, как и говорил Фёдор Игнатьевич, компанией мы были странной, труднообъяснимой. И если уж условились, что Диль — прогрессивная подруга Татьяны из столицы, то платить за неё мне было бы странно.

— Оставьте, пожалуйста, ваш адрес, госпожа, — трещала пришедшая в себя продавщица, — и мы пришлём готовые очки уже через месяц!

— Я забираю эти, — холодно сказала Диль.

— Но они же с простыми стёклами!

— Сколько?

Поникшая девушка назвала цену. Диль раскрыла кошелёк.

Примерно в таком же духе прошёл визит в магазин готовой одежды. Диль с каменным выражением лица выбрала несколько брюк, сорочек и пиджаков.

— Это же всё мужское, — робко пытался возразить продавец означенного пола.

Диль достала из кармана мужской кошелёк.

— Ты обладаешь очень подавляющей аурой, — заявила Танька, когда мы вышли. — Люди тебя боятся.

— Спасибо.

— Это не комплимент, вообще-то.

— Тогда спасибо за честность.

— Фр! Ты невыносимая.

— Александр Николаеви-и-ич! — раздался крик.

Я повернул голову и тут же об этом пожалел. С той стороны дороги мне махала руками Полина Лапшина. Не удовлетворившись этим, она бросилась ко мне, презрев опасности. Врезалась в зад пролетающей мимо повозки, на встречной полосе слёту обнялась с перепуганно заржавшей лошадью под задорный перемат натянувшего поводья извозчика. Закончила же горемычная студентка свои подвиги тем, что шлёпнулась в грязь всей Полиной под озадаченное «Ой» Татьяны.

Разумеется, мы помогли ей подняться. Я и Диль. Татьяна была чересчур растеряна, однако пришла в себя, когда увидела плачевное зрелище, которое являла собой Полина.

— Возьмите, пожалуйста, — протянула она платок, которым час назад промокнула слёзы. — Он чистый.

Голос Таньки дрогнул. Неудивительно. Фактически, она повстречалась наяву с героиней любовного романа. Я ведь держал свою невесту в курсе происходящих событий. Потому что очень ответственный человек. Последовательный и надёжный, будто бетонный блок.

Татьяна прекрасно знала, что пару недель назад, когда я пытался что-нибудь наврать родителям окаменевшего Барышникова, а у меня ничего не получалось, в кабинет с воплем: «Это моя вина!» — ворвалась Полина.

Может быть, закричи она «Это я виновата!» — всё сложилось бы иначе. Однако мозг мой работал на повышенных оборотах, пытаясь сгенерировать враньё. Он легко принял подачу и запустил процесс, остановить который было уже невозможно.

— Демьян! — поднялся я, глядя на Полину увесистым взглядом. — Ты всё же решился?

Папа с мамой озадаченно посмотрели на меня, потом на Полину, которая, в их понимании, ни коим образом не могла быть Демьяном. Ну, это пока что. Сейчас ваше мировоззрение начнёт меняться.

— Я?.. — также удивилась Полина, готовая к чему угодно, но только не к тому, что она — Демьян. Который к тому же на что-то там решился.

— Ты очень храбрый мужчина, Демьн, и я обещаю, что скоро мы докажем это миру. — Я обошёл стол и обнял ошалевшую абсолютно Полину за плечи. А обняв, изловчился шепнуть ей на ухо: «Подыгрывай, или в кандалах отсюда выйдешь!» После чего повернулся к господам родителям и вывалил на них ужасную правду.

— Магия мельчайших частиц — опасная наука, требующая от человека хирургической, ювелирной точности. Ваш сын делал огромные, я бы даже сказал, выдающиеся успехи и, боюсь, они вскружили ему голову. Он проявил неосторожность, ставя на себе опасный эксперимент. И результат вы можете лицезреть…

Первой освоилась мама. Она медленно поднялась, бледная и дрожащая.

— Демьян?.. Дёмочка!

Несчастная Полина вынуждена была ответить на объятие под моим мстительным взглядом. Вот, мол, тебе! Не будешь впредь столь вопиюще врываться во взрослые дела вообще и мои гениальные проекты в частности.

— Это как же возможно? — поднялся и отец, держа на лице выражение скепсиса.

Выражение удержал, а вот монокль выронил и даже не заметил.

— Гендерная трансмутация, — развёл я руками. — Ошибка буквально в одном звуке заклинания… Есть и хорошие новости: теперь благодаря вашему сыну мы знаем заклинание трансмутации. Он внёс существенный вклад в развитие науки. Я полагаю, что теперь вашему сыну изготовят памятник из камня и назовут заклинание в его честь.

Полина, услышав про памятник, расплакалась.

— Гормоны, — вздохнул я и протянул ей платок. — Полная перестройка организма… Никак не привыкнет. Вы простите, я пытался вас как-то подготовить, но Демьян не выдержал, всё вышло скомканно. Понимаю ваши чувства…

Сцена была продолжительной и душераздирающей. Мама и сын, внезапно ставший дочерью, обнимались и ревели. Отец бушевал и сомневался. Я убеждал без особого успеха, однако мне на помощь пришла мать. Она посмотрела на супруга и буквально зарычала:

— Да ты не видишь разве?! Это ведь он, он! Наш Дёмочка! Одно лицо ведь!