Чтение онлайн

— Ой! Дядя Саша!

— Был с утра.

— А я платье придумала, вам, на свадьбу! Вот!

Она показала мне кривенький, но роскошный эскиз.

— Талантливо, — похвалил я. — Самый красивый буду.

— Да это не тебе! — засмеялась Даринка. — Это тёте Тане!

— Увы, радость моя. Платье невесты должно быть белым. В красном замуж выходят не все, и тёте Тане оно не полагается. Так что давай лучше это твоё будет. Вот принесём к портному картинку и скажем: хотим точно такое, только настоящее.

— Правда? Мне?!

— Ну конечно. Когда я тебе врал-то?

— Ура! А когда поедем?

— Запомни, Дариночка, одну мудрость, которая тебе в жизни пригодится. Мужчины ненавидят вопрос «Когда?». Сделать-то мы всё, что угодно можем, до тех пор, пока не начнём всё это пытаться расположить на временной шкале. Тут-то и обнажаются наши слабые места и стороны. Поедем. Пока даже дата свадьбы не назначена. Тётя Таня ещё передумает двести раз. Но платье мы тебе всё равно сошьём, пусть завидует.

— И вовсе она не передумает. Она весь вечер только о том и говорила. Опять ночь ворочаться будет. Я к тебе спать приду.

— Заходи, чертоги мои всегда открыты для тебя.

Это была чистейшая правда. С тех пор, как я освоил Диль, необходимость запираться отпала, фамильярка могла меня защитить лучше любой задвижки. Да и кого уже бояться-то было? Дармидонт сам по себе не злой старик, а просто исполнительный. Да и Фёдор Игнатьевич сделался мне совершенно как родной.

Тут по лестнице, судя по звуку, кубарем кто-то скатился, и миг спустя в столовую влетела Танька. Увидев меня, остановилась. Шагнула навстречу, шарахнулась, всплеснула руками, будто хотела обнять, но в последний миг передумала. Покраснела, тут же побледнела.

— Ты, — сказала она.

— До известной степени да.

Танька открыла рот, тут же его закрыла… Нет, хватит её мучить. Всё, в принципе, понятно. Я ей вчера сказал, чтоб эту свою дурь с моделью идеальной жены убрала куда подальше, я не некрофил, чтобы на зомби жениться. Танька этому вняла, однако новой модели поведения придумать не успела. Вести себя как невеста она бы смогла, но тут всё изрядно портило то, что мы с ней жили вместе. Кроме того, долго просто дружили, ни о чём таком не думая. И внезапно к этому всему подключились чувства. В общем, рыжей было непросто.

Я облегчил её страдания. Подошёл, взял за локти и поцеловал в нос. Танька вздрогнула, покосилась на Даринку, которая без зазрения совести на нас таращилась.

— Слушай, я тут подумал…

— О чём?

— Вот буквально сейчас мысль в голову пришла.

— Какая мысль?

— Приходи нынче ко мне спать. Просто Даринка на тебя жалуется, что ворочаешься. А сама пинается, между прочим. К ворочаньям лично я совершенно равнодушен, ни в чём себе не отказывай, слова упрёка не скажу. А вот когда пинаются — мне не очень.

— Это ужасно, — тихо сказала Таня, прижимаясь ко мне в постели. — То есть, вот прямо такой, твёрдый весь?

— А разве тебе папа ничего об этом не рассказывал?

— Нет!

— Вот незадача. И я всё забыл.

— Не поняла. Что значит, «забыл»?

— Значит, Танюша, что не все мои шутки ты понимаешь, далеко не все, и за это я тебя и люблю. Что же до твоего вопроса — да, твёрдый. Стоит непоколебимо посреди моего кабинета. Весит соответствующим образом. Однако Вадим Игоревич, нежно пощупав его каменную голову и сосредоточенно на неё помолчав, изрёк вердикт, что в сей неодушевлённой материи таки идут какие-то ментальные процессы. Очень медленные, раз, примерно, в сто медленнее, чем у Дармидонта, но они позволяют заключить, что душа господина Барышникова там присутствует. А это, в свою очередь, даёт нам надежду на то, что мы его как-нибудь… расколдуем. — Я зевнул. — Не хочешь погасить свет?

Таня молчала. Я приподнял голову, заглянул ей в лицо — нет, не спит. Задумалась.

— Ладно, сам погашу, мне не трудно, я стихийник по документам.

Посмотрел на свечу и, сосредоточившись изо всех сил, заставил огонёк погаснуть. Наступила тьма. И тьма эта восшуршала рядом со мной.

— Нет, — сказала она человеческим голосом. — Не могу пока.

— Да пока и не надо, я до свадьбы не планировал.

— Саша, фр! Разумеется, ничего подобного не должно быть до свадьбы! Я совершенно не об этом.

— А о чём?

— О том, что не могу достойно тебе ответить.

— М-м-м…

— Саша, ты что, спишь, что ли?!

— Господи, нельзя же так вот человека будить! Нет, не сплю, слушаю. Очень интересно всё, что ты рассказываешь.

— А что я рассказывала?

— Что не можешь.

— Чего не могу?

— Ничего не можешь. Слаба и нерешительна, потому без меня пропадёшь. Но я тебя не брошу, не бойся. Спи, всё хорошо будет.

— Саша, ты невыносим!

— Да ладно, носила ты меня, было дело.

— Фр-р-р! Ты не относишься серьёзно к тому, что для меня имеет такое первоочередное значение!

— Да что именно? Куда ты там чего ответить не можешь?

— Я не могу вот так запросто сказать, что я тоже люблю тебя! Как ты, как будто так и надо! А мне постоянно кажется, что как только я скажу, грянет гром и земля разверзнется!

— Не, ну тогда действительно не надо. Посреди ночи такие приключения… Я не готов. Я против.

— Почему это для меня так тяжело?! И сердце так и заходится. Вот, послушай, дай руку! Чувствуешь?

— Чувствую.

— Стучит?

— Ещё как.

— Вот, теперь ты понимаешь, в каких сильных чувствах я пребываю!

— То есть, тебе действительно проще заставить меня пощупать твою грудь, чем произнести три слова?..

— Ой!

— Не красней, всё равно в темноте не вижу.

— Я не краснею!

— Зажги свечу.

— Не буду!

— Тогда спи.

…

— Как я могу спать, когда ты лежишь рядом?!

— Вот теперь я начинаю понимать Даринку…

— Это была плохая идея, меня всю трясёт! Я… Я уйду. Саша, ты не обидишься, если я уйду?

— М-м-м…

— Саша, ты опять уснул?!

Она ушла. На целых три минуты, в течение которых я с тоской слышал из коридора какие-то стуки и шепотки. Дурное предчувствие не обмануло — скоро скрипнула дверь.

— Даринка заперлась, не пускает…

— Ужас какой. Интересно, почему она так поступила?..

— Саша, я в отчаянии, мне негде спать!

— Да Господи ты, боже мой!

Я одним порывом мысли зажёг свечу, встал с кровати. Отодвинул Таньку от стола, достал из ящика лист бумаги, откинул крышку на чернильнице и, макая перо, вывел: