Чтение онлайн

Идея о восстановлении аграрного сектора высказывалась Нансеном еще на пике борьбы с голодом. Выступая в январе 1922 г. на заседании МКПГ в Женеве, он говорил, что необходимо заранее бороться против возобновления голода, для чего нужно доставить в Советскую Россию сельскохозяйственные машины, которые покроют недостаток рабочей силы, образовавшийся вследствие многочисленной смертности, и позволят увеличить будущую агарную продукцию 11 .

В декабре 1922 г. Нансену присудили Нобелевскую премию мира в размере 122 тыс. крон. Также он получил авансом от датского издателя Кристиана Эриксена [73] гонорар за книгу «Россия и мир». Часть этих денег пошла на осуществление проекта по восстановлению советского аграрного сектора.

Как уже упоминалось в первой главе, 20 января 1923 г. Нансен привез в Москву план дальнейшего оказания помощи голодающим и восстановления советского сельского хозяйства. Он был уверен, что Россия уже начала оправляться от голода, но помощь еще необходима: «Мои впечатления более радужные, чем я ожидал. За несколько дней я убедился, что положение в России значительно улучшилось по сравнению с тем, что было в прошлом году, необходимо, однако, продолжить оказание экономической помощи, которая даст возможность ускорить процесс восстановления местностей», — заявил он в интервью «Известиям» [59, 3 февраля 1923 г.]. В ходе этого визита ученый детально ознакомился с состоянием экономического положения страны. Нансену рассказали об успехах в восстановлении сельского хозяйства и промышленности, стабильности советского рубля, состоянии торговли, кредитной политике, работе в стране иностранных фирм, заверили в том, что советские крестьяне стремятся к прогрессу, но советское правительство еще не может оказать помощь всем, поэтому ввоз Нансеном сельскохозяйственных машин очень желателен 12 . В книге «Россия и мир», написанной после этой поездки, Нансен отмечает, что страна находится в положении «выздоравливающего больного» и способна восстановить экономику и без помощи Запада, но процесс этот может быть ускорен, в том числе и для блага самой Европы, при участии иностранного капитала [68]. Он отмечает тяжелое положение экономики, инфляцию, плохо организованную торговлю, с другой стороны, верит словам советских руководителей о быстром восстановлении хозяйства и перспективах сотрудничества с иностранцами.

Беседуя с Каменевым, норвежец отмечал, что сохраняется недоверие между Россией и заграницей. Оно препятствует возобновлению отношений и осложняет организацию помощи в восстановлении советского земледелия. В ходе визита Нансен указал еще на один важный момент: благотворительная помощь голодающим России с 1923 г. сокращается из-за чрезвычайно тяжелого положения в Западной Европе [68]. Экономические мировые связи нарушены, о чем он и предупреждал, и чтобы их восстановить, необходимо, в том числе, восстановление экономики Советской России.

Ученый понимал, что привлечь в страну иностранных инвесторов можно, лишь убедив их в том, что голод отступил и советская экономика восстанавливается. Еще в конце 1922 г. Нансен просил советские власти разрешить сотрудникам Миссии сбор информации об экономическом состоянии страны, чтобы «ознакомить публику с быстрым экономическим развитием, наблюдающимся в России». Сбор данных шел в регионах, где Миссия Нансена имела своих представителей: Москве, Петрограде, Челябинске, Самаре, Астрахани, Ростове, Новороссийске, Харькове, Ростове, Киеве, Одессе, Симферополе, Тифлисе. Иностранцы получали данные из официальных докладов различных советских комиссариатов. В крупных промышленных центрах, где не было сотрудников Миссии, — Иванове, Туле, Владимире, — данные получали из местных экономических газет. Собирались сведения о состоянии транспорта, топливной и пищевой промышленности, ценах, уровне земледелия, налогах, банках, изменениях в законодательстве, организациях промышленного и торгового типа, частной и государственной промышленности, таможенных сборах, условиях труда и внутреннем состоянии рынка. Иными словами, давалась картина внутреннего экономического развития страны. Политические вопросы не затрагивались. Дважды в месяц собранная информация направлялась в Женеву для публикации в иностранной прессе, распространения в финансовых, промышленных, торговых и правительственных кругах, интересующихся возможностью возобновления экономических связей с Советской Россией. К этой деятельности советские власти отнеслись с подозрением, опасаясь шпионажа и проникновения за границу нежелательных данных, но были вынуждены согласиться, понимая, что созданный в итоге положительный имидж советской экономики сыграет огромную роль в привлечении иностранного капитала 13 . Впоследствии собранную информацию Нансен опубликовал в виде 12 статей, напечатанных в 10 крупных европейских и американских изданиях, причем они имели такой успех, что газеты хотели бы получать подобные данные и в дальнейшем 14 .

Оценивая достижения нэпа, Нансен отмечал выгодность смешанных советско-иностранных предприятий, не исключая, однако, и определенных неудобств. «Несомненно, что для иностранца, работающего в России, крайне выгодно заинтересовать советское правительство в своем предприятии. Участие советского правительства является своего рода гарантией того, что необходимые содействия для нормального хода предприятия ему обеспечены. Но, с другой стороны, польза вмешательства государства в чисто административную часть управления предприятием весьма сомнительна», — писал он [65].

Таким образом, еще до начала реализации проекта Нансен получил данные о состоянии советской экономики — правда, предоставлены они были руководителями страны, которые осознанно освещали «плюсы» и обходили «минусы», так что объективность таких оценок может быть подвергнута сомнению. Норвежец учитывал настороженное отношение к Советской России западных капиталистов, но все же видел перспективы сотрудничества. После переговоров с советскими властями он окончательно убедился в возможности такого партнерства.

Проект, который ученый представил в Наркомат земледелия, предполагал кредитование крестьян выдачей семян, скота, земледельческих орудий, ввоз в Россию сельскохозяйственных машин и производственную помощь. Кроме того, предлагалось открыть в Советской России показательные хозяйства, с помощью которых в советской глубинке прививались бы иностранные методы ведения сельского хозяйства. Работать в них должно было местное население, перенимая таким образом европейские знания в этой области. Управляющими планировалось назначать иностранных агрономов, а им в помощь привлекать советских специалистов [61, 31 января 1921 г.; 62, 11 августа 1923 г.]. Для этих целей ученый выделял из личных средств 250 тыс. золотых рублей [59, 24 января 1923 г.; 61, 31 января 1923 г.].

Необходимо отметить, что попытки ввезти в Россию сельскохозяйственные машины, инвентарь и семена предпринимались не только Нансеном, но и рядом других благотворительных организаций, работавших ранее через МКПГ. Еще зимой 1921 г. квакеры ввезли в Россию шесть ширококолейных тракторов, чтобы зимой доставлять на них грузы голодающим, а весной — пахать землю для местных крестьян. В 1923 г. они же ввезли в г. Бузулук Самарской губернии и передали местному уездному земельному отделу несколько тракторов для обработки земли. В апреле 1923 г. в Крым прибыли тракторы от Германского Красного Креста, которые должны были работать на вспашке земли для нужд местных колонистов и кооперативных хозяйств, но нехватка горючего не позволила быстро организовать работу и пользы от них оказалось меньше, чем ожидали 15 .

Некоторые благотворительные организации даже пытались извлечь выгоду из ввоза техники. Зимой 1923 г. от Итальянского и Швейцарского Красных Крестов в адрес К. И. Ландера поступили предложения ввезти в страну, частично на условиях долгосрочного кредита, частично за наличный расчет, сельскохозяйственную технику, произведенную в их странах, и семена. При этом они добивались беспошлинного ввоза, доставки за счет советской стороны и бесплатного предоставления складов. Благотворительные организации предлагали на собранные за границей средства закупать не продовольствие для голодающих, а сельскохозяйственные машины, которые затем будут продаваться в России. Особенно настойчивы были в этом вопросе шведы, которые планировали ввозить в Самарскую губернию тракторы системы «Малькус» и просили советские власти предоставить им для этого кредит. Подобные операции на правах беспроцентной ссуды предлагал и Чехословацкий комитет помощи, причем чехословацкое правительство было готово выделить на это 15 млн крон. В марте 1923 г. Голландский Красный Крест планировал ввезти на Украину сельскохозяйственные машины и зерно для распространения среди крестьян в рассрочку на три-четыре года и просил у советских властей предоставить им землю для обработки на правах концессий. Советское правительство увидело в этих предложениях коммерческую составляющую, ущемляющую интересы советской внешней торговли, отвергло их, предпочтя совсем отказаться от благотворительной помощи данных организаций, чем принять такие условия. Данные проекты носили принципиально отличались от проекта Нансена, поскольку в основе своей были направлены не на восстановление советской экономики и укрепление сельского хозяйства, а на сбыт иностранной техники на льготных условиях. Вероятность продажи техники обычным крестьянам была невысокой из-за их низкой платежеспособности, поэтому основным покупателем должно было выступить государство, которое через различные ведомства и конторы могло бы купить технику. В итоге получалось, что советские власти, купив ее, как бы оплачивали иностранную помощь голодающим. Поэтому в данном случае отказ советских властей был обоснованным.

К предложению Нансена советское руководство тоже отнеслось настороженно. «В этом деле мы можем столкнуться с попытками под флагом помощи провести скрытого вида концессии, совершающие спекулятивно-торговые сделки, использующие условия договора для получения льготы», — писал Ландер, указывая на необходимость тщательной проверки проекта в межведомственных комиссиях, дабы исключить подобные попытки. Он также обращал внимание на необходимость устранения противоречий и излишней подозрительности, поскольку в ходе переговоров Нансен «с крайне нервной и болезненной целеустремленностью относился ко всем нашим возражениям и осложнениям сего проекта, что неизбежно приведет к разрыву с ним, чего допускать не следует» 16 .

В письме в Наркомат земледелия 1 февраля 1923 г. замнаркома иностранных дел М. М. Литвинов высказывался отрицательно по поводу организации станций. Учитывая замечания Ландера, в наркомате констатировали, что есть «целый ряд политических соображений, по которым прямое отклонение договора с организацией Нансена по восстановлению сельского хозяйства России было бы в настоящий момент невыгодным и нецелесообразным». В итоге в наркомате высказали «принципиальное желание» пойти навстречу Нансену 17 .