Чтение онлайн

«И что это должно значить?» — подумал я, провожая её взглядом.

Мы взяли положенные блюда на раздаче и заняли свободные места неподалёку от входа. Девушки по большей части молчали, обмениваясь лишь короткими фразами по делу.

Хоть Мику и декларировала, что ничего не изменилось, в реальности я этого не наблюдал — прежняя атмосфера непринуждённого общения как будто испарилась. Хотелось что-то сказать, чтобы нарушить затянувшееся неудобное молчание, но я не мог придумать, что.

На выручку пришла Ульяна:

— А если тебя интересует выпиливание, то это надо рассказать про Антонину — бессменного члена литературного кружка. На протяжении многих лет она в нём состоит и можно сказать является его звездой. Истории у неё, конечно, получаются не столь красивыми, как у Надоева, но тоже многим нравятся. Не совсем понятно, конечно, почему, возможно, это литературная магия какая-то... Или, может, за такой успех пришлось душу дьяволу продать, а впрочем, это неважно — она сама нас сейчас не интересует. Я хотела про одну главу рассказать из её творения.

Я благодарно посмотрел на Ульянку, которая с энтузиазмом живописала какую-то бредовую историю про съёмки фильма, кузнечиков, исчезновения, жестокие убийства и локальный зомби-апокалипсис в пионерлагере. Затем переключил своё внимание на сосредоточенно поглощающих обед Алису и Мику.

Те поймали мой взгляд, на миг перестали жевать, после чего Мику улыбнулась, а Алиса смущённо вспыхнула и отвернулась.

«И чего это она так на меня реагирует теперь? Неужели поняла, что погорячилась с выводами и теперь сожалеет о том опрометчивом ударе?»

Я перевёл взгляд дальше и заметил неподалёку от нас Токарёва и льнущую к нему Анну.

«Какая неугомонная девушка! Радует, что она не стала впадать в печаль по поводу нашего расставания и быстро нашла мне замену.»

Вскоре мы покончили с нашими порциями, Ульянка и Алиса пошли репетировать в музклуб, а мы с Мику направились к её домику.

Мы сидели рядом на кровати Мику, и она рассказывала:

— В Японии вообще было издавна довольно распространено мнение, что у мужчины должно быть несколько женщин: жена, любовница, гейша. Для того чтобы вести быт и растить детей, нужна одна женщина, наиболее подходящая на эту роль; любовница — это совсем другая женщина с совершенно другими... характеристиками... внешность, поведение, воспитание, характер. Это очевидно. А приятно проводить время в беседах и застольях — уже третья роль и третья женщина. Как-то так. Потом была война и поражение, многое поменялось в жизни страны и людей, и тогда же ввели многожёнство среди прочих реформ. Так что в некотором смысле всё стало более законным и упорядоченным в личной жизни типичного японца.

— И люди это так запросто приняли? — спросил я, удивлённо подняв брови.

— Может, и не запросто, но приняли, и вскоре это стало нашей традицией, и никого больше не удивляло. Люди ко всему привыкают, — серьёзно ответила Мику.

— А ты? Неужели тоже спокойно относишься к тому, что у твоего будущего мужа будет несколько женщин помимо тебя? Ревность там и с ними всеми надо как-то уживаться, — продолжил я допытываться.

— Не я первая, не я последняя, живут люди как-то и даже хорошо живут, насколько мне известно, поэтому и у меня получится, полагаю. Очевидный плюс понятен сразу — не придётся одной убиваться и разрываться между тем, чтобы служить мужу, заниматься домашними делами и воспитывать детей. Наверное, есть и другие, ну а с минусами как-нибудь смирюсь. В своей семье ничего страшного не наблюдаю, — рассудительно объяснила она и улыбнулась.

— Ты только об этом хотел поговорить? — предположила Мику, и это, кажется, её не очень обрадовало.

«Ну да, обсуждать обыденное многожёнство вместо того, чтобы заниматься более важным делом — репетицией, я её понимаю», — подумал я и смутился.

— Да нет... это опять моя нерешительность, не знал, как начать, и поэтому спросил первое, что в голову пришло. На самом деле я хотел объясниться, — признался я, глубоко вдохнув, готовясь произнести длинную речь. — Алиса много всего наговорила про меня, а я тогда не успел её обвинения как-то опровергнуть, и потом вы с ней остались наедине, говорили обо мне, наверное... Непонятно, что ты обо мне думаешь и кем теперь считаешь.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Я чувствую, что надо всё рассказать с самого начала, хотя, может быть, уже поздно... Чтобы как-то оправдаться. Да, я знаю — надо было раньше, и я из-за нерешительности не признался вовремя, и всё теперь зашло так далеко... Но если мы поговорим, наверное, мне удастся...

— Ой, Сеня, ну что ты на себя наговариваешь. Я уже сказала, что ничего не поменялось. Ну, моё отношение к тебе. И мои чувства... А твои чувства? Я подумала сейчас вдруг — после того, как ты полюбил Алису, а она, наверное, всё же лучше, чем я... Нет, у меня всё хорошо с самооценкой, но Алиса она такая... замечательная! — перебила меня Мику.

Она умильно зажмурилась, видимо, представляя милый её сердцу образ рыжей хулиганки, и сразу после этого продолжила, опечалившись:

— Поэтому... может, я тебе уже... не нужна?

— Да с чего вы взяли, что я люблю Алису?! Ничего с Алисой у нас нет! Всё, что было — это какие-то недоразумения, случайные совпадения, моя неуклюжесть в конце концов! А ты и Ульяна что-то напридумывали! Хватит! Надоело! — взорвался я в негодовании, услышав абсурдное предположение.

Я сделал паузу, заметив, что всплеск моих эмоций заставил глаза Мику округлиться от испуга, и добавил уже спокойнее:

— Ничего нет, не было и не будет между мной и Алисой. У меня ты есть, в конце концов. Лучшая девушка на свете! Зачем мне кто-то ещё?! И я тебе уже признался, что люблю! Ещё вчера!

— Хорошо, хорошо, нет и нет. Не надо только злиться, — примирительно ответила она.

— Так значит, ты... меня... — продолжила Мику смущённо, разъединяя и соединяя вновь указательные пальчики.

— Я уже говорил: "Люблю тебя". Не надо меня заставлять это повторять по любому поводу. Мне это не нравится. И сомневаться каждый день тоже не нужно. Если что-то изменится, я дам знать, — едва скрывая раздражение, выпалил я.

— А почему тогда сам сомневаешься? — спросила она, и я замер.

— Гм... резонное замечание... — решил я, немного подумав.

— Вот и хорошо, что ты понял... — радостно улыбнулась Мику.

— Да, прости меня, — виновато улыбнулся я. — Мику, я люблю тебя.

— И я тебя люблю, Сенечка, — тепло ответила она.

После довольно продолжительного времени, которое мы посвятили поцелуям, Мику высвободилась.

— И всё-таки я должна сказать ещё кое-что, только не злись на меня за это, пожалуйста, ладно? — серьёзно произнесла она.

— Что? — насторожился я.

— Во-первых, мне мама говорила, что если откровенно поговорить, то любая проблема легко решается. Всё-таки все проблемы у людей от людей или из-за себя самого. И с этими людьми можно поговорить начистоту, и тогда никаких проблем не остаётся. Обычно, если человек нормальный, конечно, потому что бывают всякие отклонения... — начала она.