Чтение онлайн

Тут я понял, что нужно делать, и сказал:

— Ульяна, я придумал! Встань мне на ладони, только цепляйся руками за забор, иначе упадёшь!

Она последовала совету и я стал распрямлять руки. Это было похоже на подъем штанги, небольшого веса Ульяны хватало чтобы нагрузить мои не привыкшие к таким нагрузкам руки по полной.

— Давай, Семёныч, ты сможешь! Я в тебя верю! — подбадривала Ульянка, когда я дрожащими руками пытался толкнуть её выше.

Наконец, она смогла дотянуться до края забора.

— Ну вот, видишь! Всё ты можешь! Главное захотеть! — довольно крикнула она, добравшись до кромки и ловко повторяя манёвр Алисы.

— Теперь и моя очередь? — неуверенно спросила Мику.

— Сенечка, ты не подумай, я тебе очень доверяю и верю, что ты всё сделаешь наилучшим образом, просто я... себе не так уж доверяю... судьбе... счастливому случаю... в моём случае и вовсе этот случай не такой уж счастливый. Скорее наоборот, понимаешь? — частила она.

— Сюда! Идите сюда! — раздался голос Ульянки левее нас.

— Тут есть проход! — голова рыжей непоседы показалась метрах в пятнадцати от нас.

Оказалось, что не так далеко от запертой калитки, в неприступном ограждении, имеется щель шириной в две доски. Правда, проход этот образовывался исключительно путём отодвигания этих ненадёжно закреплённых элементов.

— Тут и правда хорошо! Очень романтичное место! — поделилась впечатлениями Мику, любознательно оглядывая огороженное пространство.

— Откуда тут взялся проход? — задал я практичный вопрос.

— Да я ещё утром заметила, что эти доски тут появились позднее, они по цвету светлее остальных. Я их пошатала, они и отошли, снизу плохо прибиты на наше счастье, — объяснила Ульяна, явно довольная своей наблюдательностью.

— И зачем тогда был весь этот цирк с преодолением преграды? — недоумевал я.

— Вы вот не задумывались почему-то, но на самом деле эта вариация задачи про волка, козу и капусту не имела решения. Гм, в нашем случае не коза, а козёл...

Ульяна кашлянула, словно прочищая горло перед долгой лекцией.

— Какая ещё капуста и коза? — переспросил я.

— Задача, как перевезти волка, козу и капусту с одного берега на другой! Неужели не знаете? — удивилась она.

— Ульяна, не умничай давай! Я всё ещё жду внятных объяснений, зачем ты заставила нас перебираться через забор, если ты знала, что тут есть проход? — вмешалась Алиса, подходя ближе.

— Так вот, преодолеть преграду всем коллективом путём перелезания, имея в наличии только одного Семёна, невозможно! Авторитетно вам это заявляю! — игнорируя подругу, продолжала распространяться с глубокомысленным видом она, потирая подбородок.

— Это должно было стать понятным сразу любому здравомыслящему человеку. К сожалению, среди нас таких меньшинство...

— Ульяна... щас я тебе привью это здравомыслие ударами ладонью по жопе! — возмутилась Алиса.

— Да ладно, чё ты кипятишься, весело же было! Всем понравилось, я уверена. Просто признайся в этом, хотя бы самой себе, — невозмутимо ответила Ульяна. — Семёныч вон до сих пор под впечатлением, никак отойти не может, посмотри на его рожу, довольную, как у кота, обожравшегося сметаной.

— О да, сейчас я тебе во всём признаюсь, нашепчу на ушко, иди-ка сюда, поближе, давай же... — приговаривала Алиса, словно хищник медленно подбираясь к своей жертве.

— Спасите, убивают! — разом растеряв весь апломб, Ульяна кинулась прочь.

Наблюдая за тем, как рыжие играют в догонялки, наматывая круги вокруг будочки водокачки, я обратился к Мику:

— Ну что, где будем располагаться?

— Подождём, когда они утомятся, и в тени этого строения и расположимся. А пока можем пойти на песочек. Меня обещали намазать солнцезащитным кремом... — смущённо опустила взгляд Мику.

— Пока девочки заняты, может быть, ты... — она достала из пляжной сумочки тюбик с кремом и протянула его мне.

— О! С удовольствием! — радостно ответил я.

«Похоже, на сегодня у судьбы заготовлена для меня изрядная порция приятных моментов!»

Мы проследовали к кромке воды. Тут трава отступала, и берег реки представлял собой отмель, покрытую мелким белым песком.

Мику расстелила полотенце, раскрыла зонтик с большим полупрозрачным куполом зеленоватого цвета, украшенный забавными ушками у самого верха.

— Чтобы тень была, — пояснила она, расположив зонтик над полотенцем так, что образовалось укрытие.

— Лучше вообще ходить при такой жаре под зонтом всегда, но в лагере я не хочу, чтоб на меня обращали внимание. А тут, в уединении, где все свои... Ты не подумаешь, что я странная? — спросила она.

— Вовсе нет. Ты же говорила, что у тебя чувствительная кожа, поэтому делай, как считаешь нужным, всё хорошо! — успокоил я её.

Мику принялась снимать с себя спортивную форму.

— Ещё я иногда на солнце перегреваюсь, у меня может начать кружиться голова, а один раз я даже получила солнечный удар, — продолжила она, стягивая футболку.

— Папа говорит, что это потому, что я аристократка. Ну, он считает, что мы с мамой так выглядим и так себя ведём, как будто аристократы. Утончённо! Это, говорит, порода так себя проявляет, вот были бы вы какие-нибудь дворняжки, им ничего не делается ни в жару, ни в мороз. Всё им нипочём, да даже в еде не разборчивы! А вы совсем другие, вам нужны особые условия. Тепличные! И смеётся, представляешь?

— Он это наедине с нами так шутил — со мной и мамой. Сказал не говорить другой маме и сестре. Моя мама когда-то до замужества ещё поругалась с другой мамой. То есть они тогда ещё не были мамами, конечно. В общем, они тогда не могли поделить папу и воевали за него.

Мику освободилась от одежды и осталась в одном купальнике.

— Она тогда Мэйко назвала простолюдинкой, за то, что у неё большая грудь. Мэйко — это так зовут вторую маму. Якобы только у выходцев из простого народа может быть такая фигура. Потому что девушки знатных родов по-другому выглядят. А та обозвала мою маму плоскодонкой. За то, что у неё, наоборот, грудь маленькая. Плоскодонка — это же лодка такая, я в этом месте не поняла — что в этом обидного? Хотя про простолюдинку я тоже не поняла. Мэйко из древнего и знатного рода как раз. А моя мама нет. И вообще, почему только у простолюдинок может быть большая грудь — непонятно. Папа мне сказал, что это просто из-за ссоры они так говорили, и я права на самом деле. В том, что нет каких-то внешних данных, по которым можно отнести себя к знати.