Футболист
Шрифт:
Миша разлил воду по фужерам.
– Ты что, тоже воду будешь пить?
– удивился Олег.
– Ты не пьешь вина, и я не пью вина. Зачем мне пить, когда ты не пьешь?
Опередив Мишу, Олег поднял фужер:
– С этим маленьким бокалом, но с большим чувством... Я хочу выпить за память, Миша. Я помню, как двенадцать лет и десять месяцев назад ты разыскал меня в Ростове пьяного, грязного, вонючего. Я помню, как ты привез меня к себе. Я помню, как я лежал на диване, а ты, скрипя зубами, носил мне кувшины с вином. Я помню, как однажды, проснувшись среди ночи, я увидел вас с Тамарой. Ты смотрел на меня, а Тамара плакала. Я помню твой взгляд и Тамарины слезы. Я помню, что подумал тогда о вас и о себе. Я помню, как умирал, а ты сидел рядом и гладил меня по голове, лишая меня возможности просить о выпивке. За память, Миша. И за дружбу, твою дружбу, которая спасает.
Они чокнулись и выпили воду до дна.
Консерватор Олег Александрович Норов любил старину. Эта гостиница была построена в начале века в стиле модерн.
– Хорошо, - сказал Олег, разглядывая замысловатое антре отеля.
Миша не ответил, потому что смотрел на черную "Волгу", которая остановилась впритык к его "Москвичу". Из "Волги" вышел молодой человек в строгом костюме и шляпе, подошел к Олегу и осведомился:
– Олег Александрович?
Олег кивком подтвердил, что он Олег Александрович. Тогда молодой человек вынул из кармана незапечатанный конверт:
– Велено вам вручить.
Олег, не заглядывая в конверт, осведомился:
– Что это?
– Авиационный билет на первый завтрашний рейс в Москву. Вам.
Олег вынул из кармана билет и клочок бумаги, на котором было написано грубым почерком: "Счастливого пути, Олег. Гриша".
– Передайте Грише, что он ошибся. Я уезжаю послезавтра. У меня в этом городе на завтра запланирован ряд серьезных мероприятий. Кроме того, я хочу посмотреть матч.
– Я передам, - серьезно ответил молодой человек.
– И еще, - не давая ему уйти, добавил Олег, - я хотел бы повидать Гришу.
– Я передам, - серьезно ответил молодой человек.
– И еще, - ощерился в улыбке Олег, - передайте ему три слова: "Ай да Эдик!"
– Я передам, - серьезно ответил молодой человек и направился к черной "Волге".
Олег и Миша проследили за тем, как исчезла во тьме черная "Волга".
– Пойдем по городу погуляем, - предложил Олег, - я его почти забыл.
Они спустились по проспекту, свернули направо и вышли на мост через реку. Посредине моста они остановились и стали глядеть на воду.
– Нас ведут, - сообщил Миша.
– А ты как думал? Они же начали.
– А мы?
– А мы возвращаемся в гостиницу.
До часу ночи Олег, валяясь на громадной кровати, увлеченно читал по-английски истрепанный том Микки Спилейна "Я сам - суд присяжных". В час, с сожалением отложив Спилейна, выбрался из кровати, цепляясь (иначе и не вылезешь), за извилистую, стиля модерн, спинку, погасил торшер, настольную лампу, люстру с висюльками и в темноте уселся в кресло - ждать.
Потрескивала прямо под его окном неоновая буква, слабо освещая номер малоприятной неживой голубизной.
Олег сидел и ждал. В коридоре протяжно ударили напольные часы полвторого. Наконец пробило два. Олег подошел к двери, прислушался. Тихо было в гостинице, совсем тихо. И тотчас в дверь поскреблись.
– Кто там?
– негромко спросил Олег.
– Я, Олег Александрович, - шепотом, откликнулись из коридора.
Не включая электричество, Олег открыл дверь.
База была отгорожена монументальным забором от пылких поклонников команды, и проникнуть на ее территорию можно было только через калитку, у которой стоял страж в шикарных усах, необъятной кепке и почему-то с красной повязкой на рукаве. Когда вылезшие из машины Олег и Миша направились к калитке, страж, как Раймонда, встал на их пути и крикнул гортанно:
– Не пущу!
– Почему?
– тоже закричал Миша.
– Потому что запрещено!
– Ты меня знаешь?!
– Я вас знаю, Михаил Илларионович!
– Тогда пропусти!
– Не пущу!
Из уважения к Олегу ругались по-русски. А от жилого здания уже бежал, размахивая руками, маленький, с выпученными глазами, человечек, пронзительно шипевший:
– Тише, тише!
– Что тише? Почему нас не пускают?!
– кричал на него Миша.
Человечек уже подбежал к ним:
– Команда отдыхает, команда на карантине перед сегодняшним матчем, и к ней не пускают никого, дорогой Михаил Илларионович, - вежливо объяснил человечек.
– Нам твоя команда не нужна, - невежливо сказал Миша.
– Нам тренер нужен.
– Теодора Георгиевича на базе нет, - с плохо скрываемым торжеством сообщил человечек.
– Это как же так?!
– пришло время удивляться Олегу.
– Перед таким матчем - и не с командой?!
– Теодора Георгиевича срочно вызвали в комиссию народного контроля, а оттуда он поедет на совещание в Спорткомитет.
Они сели в "Москвич" и поехали. Серый "жигуленок", стоявший все это время в отдалении, тотчас тронулся вслед за ними.
– В открытую ведут, - глядя в зеркальце, понял Миша.
– А зачем им теперь стесняться?
– парировал Олег.
Опять повороты, скалы, деревья, верстовые столбы. И гостиница.
Выйдя из машины, Олег через открытое оконце пожал Мише руку:
– До скорой встречи, старый хрыч!
Он обедал в полупустом гостиничном ресторане. Рано обедал, потому что не завтракал. Прикончив харчо, он поднял глаза и увидел рядом с собой знакомого молодого человека в строгом костюме, который на этот раз шляпу держал в руке.
– Разрешите?
– спросил молодой человек, отодвигая от стола свободный стул.
– Валяй, - разрешил Олег, откинулся на стуле и, рассматривая молодого человека, промокнул бумажной салфеткой губы.
Молодой человек присел на стул:
– Вы хотели встретиться с Григорием Давыдовичем. В четыре часа за вами приедут.
– У тебя все?
– спросил Олег.
– У меня все, - ответил, подчеркнув "меня", молодой человек.
– Тогда пошел вон, - негромко предложил Олег.
Ровно в четыре Олег был в черной "Волге". На заднем сиденье. Сидевший рядом с шофером все тот же молодой человек, обернувшись к нему, заботливо предложил:
– Устраивайтесь поудобнее, Олег Александрович.
Олег покосился на своего соседа по сиденью - квадратного паренька с гордо демонстрируемыми крутыми плечами - и фразой из старого анекдота поблагодарил всех:
– Спасибо за компанию.
Знакомый молодой человек жаждал вести светскую беседу:
– Как вам нравится наш город, Олег Александрович?