Чтение онлайн

– Киевлян нам не достать, а в тройке будем.

– Второе или третье место - какая разница?
– подхватил Олег. Правильно я понимаю?

– В общем правильно.

– Ты, случаем, в подпольной тотожке на результаты не ставишь?

– Я не знаю, что это такое, Олег Александрович, - абсолютно трезво заявил Сева.

– Жаль, мог бы иметь хороший навар. Я знаю один неожиданный результат завтрашнего тура.

– Какой именно?

– Наши проиграют этим.
– Олег мотнул головой в ту сторону, где, по его разумению, должен был находиться первый город его турне.
– Они за высшую лигу зацепятся, а нашим какая разница - второе или третье место? Будет третье, только и всего. Зато кое у кого перспективы - ого-го!

– Уже стихами говорите, Олег Александрович.

Олег придвинул к себе букет, выбрал розу попригляднее, колясь, отломил от стебля, воткнул себе в петлицу пиджака и провозгласил:

– Морали нет, есть только красота, как говаривал знаменитый эсер и литератор Савинков-Ропшин. Он правильно говорил, Сева?

Когда они приземлились, в Москве уже было темно.

– Я вас могу подвезти, Олег Александрович, - вяло предложил Сева.

– Спасибо, Сева. Ты езжай, мне багаж получать.

Сева с радостью убежал в толпу встречающих, из которой вдруг вычленился Игорь и позвал:

– Олег Александрович! Олег Александрович!

– Ты почему здесь?
– хмуро поинтересовался Олег.

– Вас встречаю, - обиженно пояснил Игорь.

– До Москвы слухи докатились, что ли?

– Ага, - простодушно подтвердил Игорь.
– Что с Арсеном?

– Да пустяки, царапина. Через неделю на поле выйдет.

– Как он играл, как он играл!
– восхищенно вспомнил Игорь.

– А ты как завтра играть будешь?

– Меня не ставят на завтра, Олег Александрович. Поэтому и встретить вас разрешили.

– Почему не ставят?

– Говорят, сильно сдал физически. Функционально не готов.

– Кто говорит?

– Валерий Сергеевич и врач тоже.

– Что же ты так, Игорек?
– непонятно высказался Олег и ощерился.

В Неопалимовском Олег расплатился с таксистом, сунул Игорю червонец, чтобы доехал, куда надо, и кинулся в свой подъезд. Поднялся в лифте, открыл дверь своим ключом и был оглушен ревом телевизора, включенного на полную громкость. Глуховатая мама смотрела "Взгляд". Оставив баул, бочонок и букет у вешалки, Олег прошел, на ходу прикрыв мамину дверь, к телефонному столику, сел в кресло и набрал номер:

– Валерий? Здравствуй, это Олег. Мне необходимо срочно увидеть тебя... А хоть сегодня... Прямо-таки сейчас... Без тебя не могут обойтись? Ну что ж, тогда я завтра с утра буду у вас на базе.

Олег швырнул трубку, потом, опомнившись, набрал еще один номер. Прослушал шесть длинных гудков, положил трубку на аппарат, откинулся в кресле, закрыл глаза и сидел так долго.

Вышла из своей комнаты мама с чашкой в руках, увидя его, несильно удивилась:

– Это ты? Я тебя не ждала сегодня...

– "Я тебя не ждала сегодня и старалась забыть, любя", - и, не желая объяснять маме, что это - из Иосифа Уткина, вскочил, поцеловал ее в щеку, привычно-заботливо осведомился: - Как ты себя чувствуешь?

– Я-то как всегда, - мама включила торшер и приступила к осмотру путешественника, - а ты вот неважно. Похудел, синяки под глазами...

– Устал, - ответил Олег, - пойду душ приму.

Он принял душ, натянул штопаный свитер, домашние портки и уселся рядом с мамой досматривать бойкий "Взгляд". Волосатые, полуголые, в кожаной рванине и кандалах молодые люди приступили к тяжелому року. Мать с неослабным вниманием продолжала смотреть на экран, а Олег решил идти спать.

Он чистил зубы, когда раздался телефонный звонок. Глянул на часы двадцать минут второго. В одних трусах прошествовал в коридор, поднял трубку, сказал искусственно сонным голосом:

– Да.

– Олег, это Зоя говорит, - как всегда в ночи, трубка орала, как реальный собеседник.

– Какая еще Зоя?
– решил не узнавать Олег.

– Да ты что, Олег, меня не узнал?

– Узнал, узнал, - заверил ее Олег.
– Это я так шучу, по ночам.

– Не до шуток, Олег. Только что мне с базы позвонил врач. Валерию плохо.

– Что с ним?

– Врач говорит - серьезнейший сердечный приступ. Я сейчас к нему еду. Поедешь со мной?

– А чем я могу ему помочь?

– Да не помочь! Он все время тебя поминает, поговорить хочет.

– Где встречаемся?

– Ты по-прежнему в Неопалимовском живешь?
– и в ответ на подтверждающее Олегово хмыканье: - Так вот, я через пятнадцать минут буду у автобусной остановки. Той, что между Плющихой и Садовым.

– Договорились. Буду ровно через пятнадцать минут.

Олег натянул джинсы, надел кроссовки, влез в джемпер и уже на ходу напялил куртку.

У самой двери его прихватила мать:

– Куда это ты в такую пору, сын?

– Приятелю одному плохо, мама. Сердце.

– А ты что - доктор?

– В какой-то степени!
– рявкнул Олег и выскочил на лестничную площадку. Не стал вызывать лифт, помчался вниз по лестнице - так быстрее. Выскочил из подъезда, слегка остолбенел от ночной переулочной московской тишины и понял, что торопиться не надо.

Он шел по переулку. Еле слышно шумели на осторожном ветерке полысевшие тополя, чуть потрескивая, шумела под ногами сухая листва.

Вот и остановка. Он уселся на скамейку в стеклянном закутке, стал ждать. Из-под не доходящего до земли стекла поддувало. И скучно было в закутке. Решил погулять. Он прогуливался по тротуару и слушал редкие звуки автомобильных моторов. Чаще - на Садовом, реже - на Плющихе. Все заглушили дьявольским ревом рокеры, промчавшиеся по Плющихе в Лужники. Опять тишина. И наконец, вывернулся с Плющихи в переулок "жигуленок", который приближался, слепя включенными фарами и тормозя. Олег поднял руку.

"Жигуленок" остановился рядом с ним. Ослепленный фарами, он не видел, кто за рулем, но ведь некому здесь останавливаться, кроме Зои. Он шагнул на проезжую часть и протянул руку, чтобы открыть переднюю дверцу.

Он не почувствовал удара, не успел почувствовать, просто то, что он видел, закрылось сиреневой пеленой, и ему стало все безразлично.

Через неопределенное время он на мгновенье прорвался сквозь сиреневую пелену и понял, что его куда-то везут. Но за пеленой было лучше, и он опять ушел за нее.