Чтение онлайн

Фарро поднялся. Его порадовало, что ростом он все же чуть выше министра. Янданаггер вежливо приостановился у двери, пропуская своего гостя вперед. Они уже шли по пустынному коридору, когда к Фарро вернулся дар речи.

– Я еще не полностью объяснил, почему склонен к мысли, что Федерация может оказаться злом для Земли. Мы развиваемся сами по себе, и в конечном счете, и мы разработаем собственные способы межзвездных перелетов, и тогда сможем присоединиться к вам на более подходящем уровне.

Янданаггер покачал головой.

– Космические путешествия - путешествия между отдельными звездными системами - это вопрос не только умения строить звездолеты. Любая пост-ядерная структура может споткнуться на этом нюансе. Космические путешествия - это тоже направленность разума. Сами путешествия - всегда ад, и вам никогда не найти планету, которая, будь она даже самой ласковой, устраивала вас также, как та на которой вы родились. Тут необходимы побудительные мотивы.

– Какого рода?

– А вы что думаете?

– Полагаю, вы не станете все сводить к межзвездной торговле и к завоеваниям?

– Верно.

– Тогда, боюсь, я не могу понять, о какого рода побудительных мотивах вы говорите.

Министр хмыкнул и сказал:

– Я не сомневаюсь, что вы в определенном объеме знакомы с нашей историей, господин министр. В ней полно грязи. Кровь, войны, утрата целей, забытые надежды, века хаоса, дни, когда умирало даже отчаяние - это не та история, которой следовало бы гордиться. И хотя многие люди сами по себе стремились к благу, но в целом они всегда теряли его, едва приобретя. И все же мы обладали одним качеством, которое нам всегда давало возможность надеяться - мы верили, что завтра станет лучше, чем сегодня: инициативой. Инициатива никогда не гасла, пусть даже мы барахтались в самой последней из канав.

Но если мы знаем, что существует единая культура многих тысяч миров, с которыми у нас нет ни малейшей надежды посоревноваться, что защитит нас, что не позволит нам навеки погрузиться в отчаяние?

– Побудительные мотивы, конечно.

Говоря это, Янданаггер вошел в небольшое изогнутое наподобие бумеранга помещение с широкими окнами. Они присели на низенькую кушетку, и комната тотчас же сорвалась с места. За окнами побежали меняющийся головокружительный пейзаж. Комната неслась по воздуху.

– Это устройство - ближайший эквивалент вашего трамвая. Движется по рельсам ядерных связей. Нам недалеко, до ближайшего здания, там уже смонтировано одно приспособление, которое я хотел бы вам показать.

Ответа вроде бы не требовалось, и Фарро предпочел помолчать. Он еще не мог оправиться от прикосновения страха, током ударившего его, когда комната резко рванулась с места. Прошло не больше десяти секунд, а они уже двигались по веткам другого галактического строения, составив с ним единое целое.

Взяв на себя обязанности проводника, Янданаггер отвел его к лифту, на котором они спустились в помещение, расположенное в цоколе здания. Они прибыли на место. Устройство, которое министр хотел показать Фарро, с первого взгляда не производило особого впечатления. Вдоль ряда мягких сидений располагалась стойка, над которой висели маски, напоминающие респираторы, от них в стену уходили пучки кабелей.

Галактический министр уселся, жестом указал Фарро на кресло рядом.

– Что это за приспособление?
– спросил Фарро, не сумев скрыть слабой нотки озабоченности в голосе.

Вариант волнового синтесизера. По сути дела, он ретранслирует многие волны тех частот, которые не воспринимаются человеком непосредственно, но переводит их в перефазированные термины, усваиваемые человеком. Одновременно он питается субъективными и объективными впечатлениями о вселенной. Таким образом вы, если можно так выразиться, будете воспринимать - когда наденете маску, а я подключу ее - инструментальную запись вселенной, визуальную, звуковую и так далее - с тем же успехом, с каким будет складываться ваше, человеческое впечатление.

Должен вас предупредить, что из-за отсутствия практики, первые впечатления от синтесизера будут у вас скорее всего неприятными. И все же я склонен полагать, что он позволит вам более жестко почувствовать, что есть галактика, чем если бы вы вернулись из звездного путешествия.

– Действуйте, - сказал Фарро, сжав похолодевшие руки.

Теперь лемминги уже целыми колоннами лезли в спокойную воду. Они плыли молчаливо и спокойно, их общий кильватер, казалось, таял в величественном и спокойном движении моря. Мало-помалу колонна редела, потому что более сильные быстрее плыли вперед, а более слабые отставали. Один за другим эти ослабевшие животные - с неизбежностью - шли ко дну, и все же, пока их лоснящиеся головки не исчезали окончательно с поверхности воды, они продолжали упрямо стремиться вперед, уставившись выпученными глазами за далекий и пустынный горизонт.

Наблюдатель-человек, некто, лишенный антропоморфического чувства, мог бы потерпеть неудачу, спросив себя: какова природа той цели, что толкает их на подобные жертвоприношения?

Изнутри маска была холодной. Она свободно натягивалась на лицо, закрывая глаза, оставляя свободной только нижнюю часть головы. Фарро снова ощутил прикосновение бессмысленного страха.

– Переключатель у вас под рукой, - сказал министр.
– Надавите на него.

Фарро нажал на клавишу - и в следующий миг его поглотила тьма.

– Я с вами, - серьезно заверил его министр.
– Я тоже надел маску и буду теперь видеть и чувствовать то же, что и вы.

Во тьме закружилась спираль, просверливая себе путь сквозь ничто непрозрачное, плотное ничто, теплое, словно плоть. Из спирали, материализуясь, вырвалась пригоршня пузырьков, темных, как полигедронные виноградины, множащихся и множащихся, будто их выдували из неисчерпаемой мыльной пены. Огоньки сверкали на их поверхностях, дрожали, менялись, образовывали различные комбинации, создавая, вращаясь, туманную паутину, которая начала мало-помалу скрадывать происходящее.

– Начали формироваться клетки, выковываемые в бесчисленном множестве копий на микроскопических наковальнях мироздания. Вы присутствуете при зарождении новой жизни. Момент ее появления был неуловим. Еще мгновение и Фарро почувствовал, что внутри пелены что-то таится, ее полупрозрачность помутнела, поверхность стала принимать очертания, ряд случайностей придал ей более определенные контуры. Но прекрасным это зрелище пробыло недолго.

Внутри закипало сознание, крохотное, инстинктивное, лишенное как любви, так и знания - глаз, пытающийся увидеть сквозь опущенные веки. Оно сражалось на грани ужаса, ни на мгновение не оставаясь бездеятельным наоборот, страдая от травмы, нанесенной переходом от небытия к бытию, билось, карабкалось, чтобы вновь не скатиться в бесконечную пропасть бессмыслия.