Чтение онлайн

Чувствуя, что у него в желудке разверзается пропасть, Крикун вновь обратился к курсовым экранам, заинтересованный объектом, который он поначалу проигнорировал. В стороне от удаленных призраков галактик имелся лишь один объект, вносящий разнообразие в бессмысленный и вездесущий вакуум - и у объекта этого наблюдался диск. Крикун взялся за инструменты. Несомненно, там было небольшое светило.

Это привело Крикуна в недоумение. Его знание астрономии было поверхностным, но и ему было известно, что, согласно законам, между галактиками ничего быть не могло, неизмеримые пространства ночи отделяли галактику

###### часть текста утеряна #######

Довольно далеко что-то вынырнуло на поверхность озера. Похоже голова человека, но Крикун не был в этом уверен, пар, поднимавшийся над поверхностью озера, словно вода в нем была горячей, смазывал очертания.

Боль в легких сделалась более определенной. Он почувствовал, как эта мучительная боль стала распространяться на конечности, словно местный воздух оказался разреженным для него. Все, что он увидел, приобрело трепещущие окраски спектра. Он надеялся на свои приборы, показывающие, что все в порядке, но теперь эта уверенность ничего не стоила: он мучился.

Охваченный паникой, Крикун поспешил назад, к кораблю. Закашлялся и упал, не в силах справиться с головокружением. Теперь он ясно видел, что в туманном озере купался человек. Он закричал, зовя на помощь.

Ты взглянул на него, потом не торопясь поплыл в его сторону.

Но Крикун был уже мертвый. От вопля из горла у него хлынула кровь, перепачкав одну руку. Он встал на колени, пытаясь приподняться. Ты нагишом вышел из озера и направился к нему. Он смотрел на тебя и, с трудом поворачивая голову, махнул рукой, указывая в направлении корабля, несущего воображаемую безопасность. Когда же ты подошел вплотную к нему он уже был мертв.

Какое-то время ты стоишь перед его телом на коленях, обдумывая произошедшее. Потом отворачиваешься и наконец-то обращаешь внимание на маленький звездолет. Ты идешь к нему, обходишь вокруг него, твои глаза полны удивления.

Солнце двадцать пять раз восходит и заходит, пока ты успеваешь освоиться со всем, что имеется на корабле Крикуна. Ко всему ты прикасаешься с нежностью, чуть ли не с почтительностью. Поначалу микрокниги для тебя ничем не отличаются друг от друга, но ты сумел вернуться к ним и подогнать таящиеся в них кусочки тайны друг к другу, пока разрозненные картинки не сложились для тебя в полную картину. Проектор Крикуна чуть не разваливался, когда ты покончил с этой работой. Теперь ты взялся сам за корабль, постигая его значение как измученный жаждой человек припадает к воде.

Мысли твои двигались эти двадцать пять дней должно быть страшными путями, словно ворота шлюза впервые раскрылись перед тобой с того мгновения, когда ты осознал себя личностью.

Все, чему ты тогда научился, уже было известно то, каким образом ты соединил разрозненные факты в единое целое, имело признаки гениальности, но как бы там ни было, это были знания, полученные множеством людей, результаты их поисков и размышлений. И только тогда, когда ты усвоил эти сведения, ты смог приступить к выводам, касающимся тебя самого. Выводы, затрагивающие, как это обычно бывает, все мириады живых существ в галактике, оказались настолько ошеломляющими, что вызывали страх, близкий к благоговейному, и ты решил избежать их.

Но ты не сумел этого - от судьбы не убежишь. Одним из решающих фактов стала смерть Крикуна - ты знал, почему он умер. И поэтому ты приступил к действию, подчиняясь своему первому моральному порыву.

Какое-то время ты любовался своим красочным миром. Ты сможешь вернуться в него, когда твое предназначение будет выполнено. Ты поднялся на корабль Крикуна, задал курс компьютеру и развернул звездолет в направлении Галактики.

2

Ты вошел безоружным во враждующий город. Твой корабль одиноко стоит на холме в нескольких милях отсюда. Ты идешь, словно вокруг тебя бутафория сна, движимый своими собственными целями, ты требуешь встречи с предводителем армии восставших. Перед тобой возникают бесчисленные затруднения, но в конце концов ты все-таки оказываешься перед ним, потому что никто не в силах противоречить тебе.

Предводителем восставших оказался крепкий мужчина без одного глаза, когда ты зашел, он был очень занят. Когда он посмотрел на тебя, в его единственном глазу читалась нескрываемая подозрительность, охранники позади своего патрона вскинули излучатели.

– Даю тебе три минуты, - спокойным тоном произнес Одноглазый.

– Мне ни к чему твое время, - спокойно отвечаешь ты.
– Мне достаточно своего. К тому же, у меня есть план по-значительнее, чем любой из твоих. Не желаешь ли, чтобы я показал тебе, как прибрать к рукам целый регион Ииннисфара?

Одноглазому приходится еще раз посмотреть на тебя. И он вдруг замечает - как бы по-точнее выразиться?
– он видит, что ты - не такой как остальные люди, что ты производишь более яркое впечатление, чем прочие. Но регион Ииннисфара неуязвим, так как расположен в самом центре Галактики и до его границ много-много световых лет, уже два десятка миллионов лет его власть подвергалась сомнению на двух десятках миллионов планет.

– Ты - сумасшедший!
– заявляет Одноглазый.
– Убирайся! Наша цель захватить этот город, нам не до галактики!

Ты не двигаешься. Но почему тогда ничего не предпринимают охранники? Почему Одноглазый не вышвырнул тебя вон, когда ты еще не успел приступить к своей работе?

– Гражданская война, которую вы здесь затеяли - бесплодна! заявляешь ты в ответ.
– За что ты здесь борешься? За город? Еще за одну улицу? За энергостанцию? Это цели достойные бакалейщика! Я же предлагаю тебе все богатства Ииннисфара!

Одноглазый вскакивает и скалится. Нечесанные волосы становятся на шее дыбом, словно колючки. Его упругие щеки становятся розовато-лиловыми. Он выхватывает излучатель и размахивает перед твоим лицом. Ты ничего не делаешь, поскольку сейчас у тебя нет необходимости что-нибудь делать. Смутившись Одноглазый опускается на свое место. Он поражен, с таким непоколебимым безразличием к угрозам ему еще не приходилось сталкиваться.

– Овлендж - всего лишь небольшая бедная планетка с длинной историей угнетения.
– бормочет он.
– Но ведь это же мой мир! Я должен сражаться за него и за свой народ, я должен защищать их права и свободы. Я полагаю, что люди с моим тактическим даром заслуживают лучшего командования, может быть, когда мы поставим наконец этот город на колени...

Поскольку время на твоей стороне, ты можешь быть терпеливым. А поскольку ты терпелив, ты выслушиваешь разглагольствования Одноглазого. Его слова одновременно грандиозны и мелки, он много говорит о торжестве прав человека и совсем ничего не сказал о сокращении числа обученных солдат. Он обещает рай всей земле, но его кругозор не шире, чем у командира взвода.

Это был человек, способный вызвать уважение у своих сторонников, - а если не уважение, то страх. Но все его принципы сделались устаревшими еще более миллиона веков назад, даже до начала космических путешествий. Они износились до дыр, снова и снова провозглашаясь всякими второсортными генералами: необходимость применения силы, борьба с несправедливостью, вера, что правда скоро сама громко заявит о себе. Ты слушаешь его с холодной жалостью, отдавая себе отчет в том, что древние и величественные ухищрения Самоподдерживающейся войны способны сократить число бед, уготованных Овленджу.