Чтение онлайн

– Становясь Магом, ты отдаешь право на распоряжение своей жизнью судьбе. Все будет предрешено и ни одно событие, ни одно, Юнона, ты не сможешь предотвратить. Это больно и скучно, - он отвернулся, нервно теребя полу своего сюртука.

Руки Юноны показались ему не просто холодными - ледяными. Он отлично знал, что так будет еще долго, но все же едва не отдернул руки, когда она коснулась его ладоней пальцами.

Девушка, молча, закатала ему рукава, расстегнула манжеты рубашки и задумчиво уставилась на знаки.

– У меня на коже проступают такие же. Ты уверен, что у меня есть выбор?

Виктор долго смотрел на нее, молча, ощущая ее напряжение, будто легкие удары током, поражаясь пронзительному звону наступившего между ними молчания, не заглушаемого даже карнавальной музыкой. А потом он медленно, как если бы это причиняло ему невероятную боль, покачал головой. Юнона поникла, ссутулилась и прикусила губу.

– Тогда почему ты спросил меня?

– Потому что, когда я был на твоем месте, у меня этого выбора не было. Если ты сейчас откажешься, я не стану настаивать. Может, судьба в вашем мире работает иначе. Я отыщу отца и исчезну из твоей жизни.

– Не стоит, - тут же ответила Юнона, - Если это знаки судьбы, значит, я должна согласиться, и соглашусь... рано или поздно, - она устало потерла глаза и шепнула, - И когда ты начнешь меня учить?

– Посмотрим, - тихо ответил Виктор, восхищаясь догадливостью девушки, - Сначала мне нужно очень многое о тебе узнать.

– Что, например?
– спросила Юнона. Гадатель уже хотел ей ответить, но с удивлением понял, что мир, неожиданно резко, стал терять четкость и расплываться. Он обнял Юнону за плечи, будто этот холод может оказаться спасительным и разбудить его, и надрывно закашлялся.

– Ты в порядке?

Виктор почувствовал, как Юнона расстегивает ему сюртук, наверное, решив, что ему слишком душно, и мотнул головой.

– Подожди, - он несколько раз моргнул и потер глаза, тщетно надеясь, что так мир вокруг снова прояснится. Скорее машинально, чем понимая, что именно делает, он стянул с головы девушки свой платок и повязал его ей вокруг шеи, совсем как если бы носил сам.
– Мне пора идти. А ты... не потеряй его, ладно? Так тебе будет проще найти меня, если я понадоблюсь...

Он судорожно вздохнул и закрыл глаза. Резко и неожиданно он совсем выбился из сил, и перед тем, как потерять сознание, он ещё слышал голос Юноны, но слов ее уже не разобрал...

...Виктор вздрогнул, пробуждаясь не мгновенно, а долго и мучительно. Одиссей настойчиво стучал по оконному стеклу клювом, то и дело требовательно каркая. Гадатель выдохнул и замер, упираясь локтями в стол и спрятав лицо в ладонях.

Откуда-то из-за спины послышался голос Иеронима:

– Ты в порядке?

Виктор хотел бы ответить, но вместо этого только всхлипнул, судорожно делая глубокий вдох, и исподлобья смотрел перед собой. Глаза слезились, голова немного гудела.

– Ты слишком устал. Тебе нужно отдохнуть и выспаться, хоть немного прийти в себя, а потом уже что-то делать. Я отведу тебя к Анне.

– Нет, - коротко пробормотал Гадатель, обращаясь больше к самому себе, чем к Карателю, и поднялся. Ворон уселся на подоконник и снова требовательно постучал по стеклу.

Гадатель потер лицо и устало вздохнул - то, что он вызывал у окружающих жалость и желание уложить его в больницу, не могло не раздражать. Помимо всего прочего, это ужасно мешало спокойно работать.

– Привет, - обратился к ворону он и вытянул руку, думая, что птица вцепится когтями в рукав его свитера и будет смирно сидеть у него на руке. Но ворон пролетел мимо, усевшись на стол и царапнув его когтями. Одиссей выжидающе уставился на хозяина, и Виктор с разочарованным стоном порылся в кармане пальто и достал горсть цыганских рун - всего несколько камушков со схематичными рисунками.

Гадатель напрягся и сощурился, глядя на ворона, но так и не дождался никакого ответа. Иероним скептически фыркнул и отвернулся, уставившись на полки, забитые книгами по астрономии и физике, и потрепанными папками. Присутствие альбиноса Виктора почему-то успокаивало и внушало ему надежду, что вместе они успевают в два раза больше, чем Гадатель в одиночку.

Одиссей клевал обложку старого ежедневника Учителя, не обращая внимания ни на что.

Виктор встал, с удивлением поймав себя на легком головокружении, и подошел к Иерониму. Он заглянул в шкаф и пробежался взглядом по заголовкам на корешках архивных папок и книг.

Может быть, ему стоит отвлечься? Подумать о чем-то другом, вспомнить что-нибудь, что было бы мало связано с происходящим сейчас.

Гадатель наугад вытянул какую-то книгу, покрутил ее в руках и нашел чью-то закладку. Похоже, старая-престарая записка. Бумага уже начала желтеть, а чернила - расплываться, но прочитать ее не составляло труда.

– Привет, - начал было читать Гадатель, но стоило Иерониму заглянуть ему через плечо, как Виктор тут же тряхнул головой и убрал записку - чужую и совершенно им не важную - обратно в книгу. Присел на стол и пробежал взглядом по страницам, которые были заложены запиской. Ему все сложнее удавалось заставить себя сосредоточиться на этом тексте: голова шла кругом и дыхание затруднялось.

– Не то, все не то...
– Виктор покачал головой и отложил книгу в сторону. Книги о звездах точно не были чем-то, что могло бы помочь и отвлечь. Ведь когда-то Грег учил Гадателя ориентироваться по звездам, ориентироваться на них и Луну, запоминать, рассчитывать и соблюдать кое-какие традиции.

Позже, уже сам Виктор учил Тристану искать путь домой по звездам, водил ее на крышу, чтобы посмотреть на звездное небо в телескоп и рассказывал все, что знал.

Сейчас ему казалось, что все это было так давно, целую вечность назад. И он не мог даже точно ответить, хочет ли вернуть обратно те мгновения.

Он поднял взгляд на Иеронима. Бывший Чистильщик, молча и как-то удивительно спокойно, вернулся к полке и принялся перелистывать документы в папках: что-то, набранное на печатной машинке на настолько плохой бумаге, что та почти рассыпалась в его руках. Он рылся в бумагах, словно пытался вместо Виктора понять, как жили и работали здесь те люди, которые пребывали здесь до Гадателя, и даже до Учителя.

Виктор снова сел за стол и теперь перебирал стопки бумаг. Он водил по найденным открыткам пальцами и шептал себе под нос слова, восстанавливая в голове чужие воспоминания. Он выстроил маленькую копию этого планетария за пару месяцев до закрытия. Все еще шумно и много людей, кто-то переговаривается, кто-то ищет на полу оторвавшуюся пуговицу, кто-то...