Чтение онлайн

— Есть шансы, что Амбридж отпустит тебя в пятницу? — неуверенно спросил Рон, усаживаясь за гриффиндорский стол.

— Меньше нуля, — ответил Гарри убитым голосом, кидая себе на тарелку бараньи отбивные и начиная жевать. — Но попробовать стоит…обменяться на два наказания в субботу… — он проглотил полный рот пюре и продолжил: — Надеюсь, сегодня она не задержит меня до ночи. Только вдумайтесь — три конспекта, тренировка по Стирающим Заклинаниям для МакГонагалл, по контрзаклинаниям для Флитвика, закончить набросок преклонителя и к тому же идиотский дневник сновидений для Трелони!

Рон сочувственно замычал в ответ и зачем-то посмотрел на потолок.

— Кажется, дождь собирается.

— И при чём тут домашняя работа? — Гермиона вскинула брови.

— Ни при чём, — ответил Рон, и его уши запылали.

Без пяти пять Гарри попрощался с друзьями и поплёлся в кабинет Амбридж на третьем этаже. Он постучал, и сахарный голосок ответил: — Входите. — Гарри вошёл внутрь и с опаской оглянулся по сторонам.

Он уже был в этом кабинете три раза, когда его занимали предшественники Амбридж.

В дни, когда тут обитал Златопуст Локонс, по стенам были развешаны улыбающиеся автопортреты. При Люпине в кабинете всегда находилось какое-нибудь темное существо, запертое в клетке. А во времена самозванца — Грюма тут полно было странных инструментов и штучек для обнаружения хитростей.

Сейчас же кабинет было не узнать. Сверху донизу он был завешен кружевными тканями и драпировками. В кабинете стояло несколько ваз с засохшими цветами, каждая из которых стояла на отдельной салфеточке, а на одной из стен висел набор декоративных тарелок, разрисованных котятами с бантиками на шеях. Обстановка была настолько нелепой, что Гарри замер на месте, и очнулся лишь тогда, когда заговорила Амбридж.

— Добрый вечер, мистер Поттер.

Гарри вздрогнул и посмотрел вокруг. Он не сразу заметил Амбридж, потому что на ней был надета такая цветастая мантия, что она словно замаскировалась под яркую скатерть на столе.

— Добрый вечер, профессор Амбридж, — выдавил он.

— Садитесь, дорогой, — она указала на стул с прямой спинкой, стоящий рядом со столиком, завешенным кружевной скатертью. В ожидании Гарри на столике томился чистый лист пергамента.

— Э-э… — промямлил Гарри, не двинувшись. — Профессор Амбридж…пока мы не начали…мне бы хотелось попросить вас об одолжении…

Её выпученные глазищи расширились.

— В чем дело, дорогой?

— Я…я в гриффиндорской команде по квиддичу, и в пять часов в пятницу у нас тренировки…вот я и подумал, может мне отработать взыскание потом…в следующий вечер…

Он ещё не закончил предложение, а уже понял, что шансов никаких.

— К сожалению, нет, — профессор Амбридж улыбнулась такой довольной улыбкой, как будто только что проглотила вкусную сочную муху. — Нет, нет, и нет. Вы рассказывали отвратительные, наглые выдуманные истории и я не должна поощрять вас за это, мистер Поттер. Вы придете сюда в пять часов завтра, и послезавтра, и еще через день, и сполна отработаете взыскание. Если вы пропустите такую важную для вас вещь, как тренировка, то это лишь пойдёт вам на пользу. Преподанный вам урок запомнится надолго.

Кровь прилила к голове Гарри, и в ушах загудело. Значит, он рассказывал «отвратительные выдуманные истории»?

Амбридж следила за ним, слегка наклонив голову и продолжая улыбаться до ушей. Она прекрасно догадывалась о его мыслях и ждала, что сейчас он опять начнёт кричать. С огромным усилием воли Гарри отвёл взгляд, кинул свой портфель рядом со стулом и сел.

— О, — произнесла Амбридж сахарным голосом, — мы научились держать себя в руках, не правда ли? А теперь, мистер Поттер, вам придётся переписать пару слов. Нет, ваше перо вам не понадобится, — добавило она поспешно, когда Гарри потянулся за портфелем. — Я дам вам специальное перо. Держите.

Она протянула ему длинное, тонкое чёрное перо с необычно острым кончиком.

— Я хочу, чтобы вы написали: «Я не должен лгать», — ласково сказала Амбридж.

— Сколько раз? — спросил Гарри как можно вежливее.

— Столько раз, пока это не дойдёт, — сладко пропела Амбридж. — Начинайте.

Она села за свой стол и приступила к чему-то, похожему на стопку сданных для проверки конспектов. Гарри поднял в руке отточенное перо и понял, чего не хватает.

— Вы не дали мне чернила, — сказал он.

— Они тебе не понадобятся, дорогой, — ответила Амбридж с едва уловимым смешком в голосе.

Гарри надавил пером на бумагу и вывел: «Я не должен лгать».

Он тут же застонал от боли. На бумаге заблестели слова, выведенные красными чернилами. Одновременно эти же слова проступили на тыльной стороне его ладони, словно вырезанные невидимым скальпелем — и, пока Гарри с недоумением смотрел на свою руку, порезы затянулись, а на руке осталось небольшое покраснение.

Гарри посмотрел на Амбридж. Она тоже посмотрела на него, и её огромный жабоподобный рот растянулся в улыбке.

— Что?

— Ничего, — еле слышно ответил Гарри.

Он снова посмотрел на пергамент, нажал на перо и написал: «Я не должен лгать». Тыльную сторону ладони во второй раз пронзила боль; на ней снова проступили порезы из слов, которые через некоторое время зажили.

Гарри продолжал. Он писал и писал; красные чернила оказались ничем иным, как его собственной кровью. Вновь и вновь слова проступали на его ладони, и заживали, стоило ему в очередной раз прижать перо к бумаге.

За окном кабинета Амбридж стемнело. Гарри не спрашивал, когда ему можно будет уйти. Он даже не смотрел на часы. Он знал, что Амбридж ждёт от него проявления малодушия, и не собирался доставлять ей такого удовольствия, даже если придется сидеть здесь всю ночь, вырезая из своей руки полоски кожи…

— Подойди-ка сюда, — сказала она через время, показавшееся Гарри вечностью.

Он встал. Рука пылала от пронзительной боли. Когда он посмотрел на руку, порезы затянулись, оставив на своём месте красные шрамы.