Чтение онлайн

— Это ценная вещица, — сказал Скримджер, наблюдая за Роном. — Может даже уникальная. Конечно, это собственное изобретение Дамблдора. Почему он оставил Вам такую редкую вещь?

Рон растерянно покачал головой.

— Дамблдор учил, пожалуй, тысячи студентов, — упорствовал Скримджер. — Тем не менее, в своём завещании он упомянул только вас троих. Почему? Как, по его мнению, Вы стали бы использовать Гаситель, мистер Уизли?

— Выключал бы свет, наверно, — пробормотал Рон. — Что с этим ещё можно делать?

Скримджеру, очевидно, нечего было предложить. Искоса поглядев на Рона секунду-другую, он вернулся к завещанию Дамблдора.

Теперь Скримджер вынул из сумки книжку, выглядевшую, как копия «Секретов высших ступеней Темнейших Искусств». Её переплёт был запятнан и местами облупился. Гермиона безмолвно взяла её из рук Скримджера. Она держала книгу на коленях и пристально глядела на неё. Гарри заметил, что название было написано рунами; их он никогда не изучал. Он заметил, как слеза упала на тиснёные символы.

— Как Вы думаете, почему Дамблдор оставил Вам книгу, мисс Грейнджер? — спросил Скримджер.

— Он… он знал, что я люблю книги, — сказала Гермиона севшим голосом, вытирая глаза рукавом.

— Но почему именно эту книгу?

— Я не знаю. Должно быть, он думал, мне она понравится.

— Вы с Дамблдором обсуждали когда-нибудь коды или способы передавать секретные послания?

— Нет, никогда, — ответила Гермиона, по-прежнему утирая глаза рукавом. — И если Министерство не нашло никаких секретных кодов в этой книге за тридцать один день, сомневаюсь, что я найду.

Она подавила рыдание. Они сидели так тесно, что Рон еле сумел вытащить руку, чтобы обнять Гермиону за плечи. Скримджер вернулся к завещанию.

— прочёл он, и у Гарри всё сжалось внутри от внезапного волнения,

Когда Скримджер вынул крохотный золотой мяч величиной с грецкий орех, серебряные крылья которого слегка затрепетали, Гарри не мог не почувствовать некоторого облегчения.

— Зачем Дамблдор оставил Вам этот снитч? — спросил Скримджер.

— Понятия не имею, — буркнул Гарри. — Пожалуй, по тем причинам, которые Вы прочли… чтобы напомнить мне, что всего можно достичь, если упорно добиваться этого, что бы это из себя ни представляло.

— Думаете, это не более чем символический сувенир, да?

— Думаю, да, — ответил Гарри. — Что же ещё?

— Я задал вопрос, — сказал Скримджер, придвигая свой стул немного ближе к дивану.

Уже спустились сумерки; навес снаружи белым призраком возвышался над изгородью.

— Я заметил, что Ваш праздничный торт сделан в форме снитча, — обратился Скримджер к Гарри. — Почему?

Гермиона саркастически рассмеялась.

— О да, это не может же быть намёком на то, что Гарри потрясающий ловец, это было бы слишком очевидно, — съехидничала она. — Должно быть, там тайное послание Дамблдора, запрятанное в сахарной глазури!

— Я не думаю, что что-то было спрятано в глазури, — сказал Скримджер. — Но снитч был бы очень удобным тайником для небольшого предмета. Я уверен, вы знаете, почему.

Гарри пожал плечами, однако Гермиона ответила, а Гарри подумал, что правильно отвечать на вопросы — это её глубокая, старая привычка, которую она не в силах подавить.

— Потому что у снитчей есть память к прикосновению, — сказала она.

— Что? — одновременно вскричали Гарри и Рон; оба они считали познания Гермионы в квиддиче незначительными.

— Правильно, — ответил Скримджер. — До использования снитч не берут голыми руками, даже его изготовитель носит перчатки. На нём лежит заклятье, по которому можно определить, кто первый взял его рукой в случае спорного захвата. Этот снитч, — он показал крошечный золотой мяч, — помнит Ваше прикосновение, Поттер. Это наводит меня на мысль, что Дамблдор, который обладал удивительными магическими способностями, несмотря на другие его недостатки, мог заколдовать этот снитч так, что он откроется только Вам.

Сердце Гарри забилось немного быстрее. Он был уверен, что Скримджер прав.

Но как он мог избежать прикосновения к снитчу голыми руками на глазах у министра?

— Вы молчите, — произнёс Скримджер. — Возможно, Вы уже знаете, что кроется в снитче?

— Нет, — проговорил Гарри, по-прежнему обдумывая, как бы ему притвориться, что он коснулся снитча, на самом деле не тронув его.

Если бы он только знал Легилименцию, действительно знал и мог прочесть мысли Гермионы; он мог бы практически расслышать работу её мозгов рядом с собой.

— Возьмите его, — негромко приказал Скримджер.

Гарри встретился взглядом с жёлтыми глазами министра и понял, что ему ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Он протянул руку, и Скримджер снова наклонился вперёд и медленно, осторожно положил снитч в ладонь Гарри.

Ничего не произошло. Когда пальцы Гарри замкнулись вокруг снитча, усталые крылышки мяча вздрогнули и остались неподвижны. Скримджер, Рон и Гермиона продолжали жадно вглядываться в частично скрытый в руках мяч всё ещё в надежде, что он может хоть как-то измениться.

— Это было впечатляюще, — прохладно произнес Гарри.

Рон и Гермиона заулыбались.

— Ну, всё уже? — спросила Гермиона, пытаясь подняться с дивана.

— Не совсем, — ответил Скримджер с раздражённым видом. — Дамблдор оставил Вам второй посмертный дар, Поттер.

— Что это? — заволновался снова Гарри.

В этот раз Скримджер не утруждал себя чтением завещания.

— Меч Годрика Гриффиндора, — сказал он.

Гермиона и Рон замерли. Гарри поискал взглядом рукоять, инкрустированную рубинами, но Скримджер не вынимал меча из шнурованной сумки, которая всё равно была бы слишком мала для меча.

— Ну так, где же он? — спросил Гарри с подозрением.

— К сожалению, — ответил Скримджер, — меч не принадлежал Дамблдору, чтобы его раздавать. Меч Годрика Гриффиндора является важным артефактом и, как таковой, принадлежит…

— Он принадлежит Гарри! — горячо воскликнула Гермиона. — Он выбрал его, это Гарри его нашёл, меч явился к нему из Распределяющей шляпы…

— Согласно надёжным историческим источникам, меч может даровать себя любому достойному гриффиндорцу, — проговорил Скримджер. — Но это не делает его исключительной собственностью мистера Поттера, что бы там ни решил Дамблдор, — Скримджер почесал свой плохо выбритый подбородок, внимательно разглядывая Гарри. — Зачем, как Вы думаете…