Чтение онлайн

Благодаря существованию "Бежина луга" население Черни крепко связано с выдающимися государственными людьми, деятелями культуры. Совместно с "Роман-газетой" мы издали восемь номеров толстых журналов, выпускаем книги.

Вроде бы надо радоваться. Но наша работа как кость в горле главе дотационного образования "Чернский район" Степанову, который, придя к власти в 1997 году, первым делом призвал акционеров выйти из нашего общества и обратился в правоохранительные органы с письмом о расследовании нашей финансовой деятельности. Три года проверок ни к чему не привели, не было выявлено никакого криминала. Не было также создано никакого альтернативного нашему предприятия, что как бы могло объяснить рвение главы администрации по искоренению "нехороших". Вообще все три года, которые Степанов находится у власти, он только тем и занимается, что ищет врагов, "жуликов, обокравших народ", но все почему-то неудачно.

Длительная работа Степанова в торговле, вероятно, наложила отпечаток на его психику, тем более, что в тот период своей жизни он исключался из партии. На него дважды заводились уголовные дела. Последний раз он ушел от ответственности в 1991 году, когда ему была посвящена статья в районной газете "Котлеты с дробью". Будучи охотником, он свежевал убитых лосей и кабанов в ресторане "Скуратовский", где был директором, и из мяса делал барыши.

За три года своего правления он придушил хозяйственную жизнь в районе. Сначала развалил свой "родной" ресторан "Скуратовский", которого теперь нет и в помине, потом в частные руки продал некогда известный на всю округу кондитерский цех на станции..."

ДАЛЕЕ В ПИСЬМЕ ИДЕТ ПЕРЕЧЕНЬ "подвигов" Степанова, в котором значатся и кирпичный завод, и асфальтовый, а также и прочие объекты, на которых мы с вами еще побываем.

А пока перекусим в придорожном кафе "Орлик", недалеко от Черни, побудем свидетелями разговора хозяина и моего спутника на тему того самого упомянутого в письме кондитерского цеха на железнодорожной станции.

— Слушай, он 15 тысяч заплатил. (Он — это новый залетный хозяин. — А.Л. ) Да чем этот цех, я бы лучше за такие деньги палатку в Москве купил, — говорил хозяин кафе.

— Как узко ты мыслишь! Палатка в Москве для тебя — верх мечтаний. Давай рассудим так. 15 тысяч — это что? Это одна подержанная машина. То есть это — копейки. А что мы здесь имеем? Ты вдумайся, если бизнесом интересуешься. Здесь — цеха, склады, земля, рядом — железная дорога. Вот ты на Москву нацелился. А скажи мне, почему все крупные компании рвутся на периферию? В Сингапур, Гонконг, в Азию, в Африку? Не знаешь. Я тебе объясню. Там дешевая рабочая сила. Для московских ребят Чернь — это Гонконг. Они здесь производство раскрутят и оно будет эффективным за счет крутой эксплуатации. Вот ты сколько платишь официантке?

— Сто рублей в сутки.

— Ага, значит пять рублей в час. А ты знаешь, сколько ты ей должен платить в Москве? В пять раз больше!..

Они еще долго обсуждали акт покупки заброшенного предприятия варягами и единогласно сошлись на том, что это очень выгодная для москвичей сделка. И возник между ними вопрос : почему администрация района сама не организовала производство на более выгодных для жителей Черни условиях, с меньшей степенью эксплуатации, коли уж каким-то боком эта администрация прислонена к коллективистской идеологии? Почему явно просматриваются “торгашеские” замашки: продают ресторан, продают гостиницу?.. И ответ был дан такой : никто из местных оборотистых людей не возьмется за организацию производства, любого дела в этом районе, потому что ему не дадут развернуться борцы с "жульничеством".

Приехал в Чернь сорокалетний отставной полковник — полный сил и желания послужить на благо Родине — он отсюда в армию уходил. И при Волкове нашлось для него перспективное дело: восстанавливал пионерский лагерь в прекрасном сосновом бору — под дом отдыха, под гостиницу для богатых заезжих охотников. Не стало Волкова, и у полковника не стало будущего. Он долго мыкался в поисках приложения сил. Я его застал уже в таком настроении : " Если бы не мать-старушка, — говорил он, — то давно бы отсюда свалил. Такое болото!"

Перекусив в кафе, продолжаем экскурсию по местам былых успехов.

Въезжаем на территорию огромного животноводческого хозяйства. Шесть коровников, и в каждом было по тысяче голов, кормившихся с чернской земли. Сотни крестьянских семей получали доход со стада. Теперь и тысячи голов не насчитывается. Помещения разрушены.

ВЫ СКАЖЕТЕ — ПО ВСЕЙ СТРАНЕ ТАК? И во всем виноват Ельцин? Он открыл границы. Хлынул на нас поток дешевых продуктов. Задушила конкуренция. Скажете — и сразу попадете в поле действия морально-оценочных критериев господина Степанова. И если не насторожитесь и не вырветесь из этих стереотипов, удобных для бездельников, то так и пропадете сами, и Россию запустите под охотничьи угодья.

Волков строил молокозавод, мелькомбинат. Как это делали все настоящие хозяева в разных сельскохозяйственных уголках нашей страны в эти тяжкие времена. Создавали продовольственный подпор Западу. И завернули-таки товаропоток в нужном направлении. Именно благодаря таким людям мы сейчас потребляем 90 процентов отечественного масла и молока. А Волкову не дали сделать так же. Замордовали мелочными придирками и крупной завистью. Выжили.

Не дают в Чернском районе земли духоборцам, переселенным лично Волковым из недружественной Грузии. Сам он гонял за ними колонну грузовиков и автобусов, сам командовал переходом. Сам устраивал на новом месте, пополняя народонаселение вверенного ему района. "А я вас сюда не звал", — говорит им теперь Степанов. И работящие люди уезжают за пропитанием в Москву. Присматривают себе другие районы для жительства.

Ни разу не побывал Степанов у единственного в районе Фермера. Намеренно пишу с заглавной. Для него это чуждый элемент с "идеологией частного собственника". Классовый враг. 700 гектаров нахватал. Два зернохранилища воздвиг. 10 тракторов заимел. Три комбайна. Это все волковские кадры. Когда-то семнадцать парней из Тимирязевской академии привез Волков на родную землю. Хозяйствуйте. Помогал чем мог. И вот после естественного отбора остался один. Но зато какой! Один заменяет целый колхоз. Укоренился. Развился. Стал самостоятельным, умным русским хозяином. Но — "не нашим человеком" для Степанова, не желающего поступиться "принципами".

Любимый “принцип” — игра в кадры! Идет череда бесконечных назначений и срывов руководителей с мест.

Развал исторически сложившейся территории Чернского района — тоже один из “принципов” Степанова. Он устраивает свое, личное, маленькое Беловежье: делит территорию, раздает направо и налево — шесть хозяйств соседнему Арсеньевскому району. Шесть — Каменскому, Плавскому. Кто еще желает?

Всего этого будто не замечает администрация Тульской области, создавая впечатление соучастия.

А Волков — частый гость на родине. Я радуюсь его прозорливости. Вот не испугался, построил себе дом в отчем краю. И теперь есть, где заночевать. Поддался бы Степанову — к друзьям на постой просись.

Дом у него на пустыре, в овраге. Так поставлен, чтобы не отрезать от чернозема кус под застройку. Для укрепления склона Волков сажает на нем деревья. 2000 стволов в честь уходящих годов уже перезимовали. Теперь вкапываются еще три тысячи саженцев — в честь третьего тысячелетия.