Газета Завтра 382 (13 2001)
Шрифт:
И это — на фоне семикратного уменьшения ВВП России по сравнению с экономикой СССР и прочих достижений ельцинских "реформ". С этими паразитическими кадрами рано или поздно придется что-то решать, иначе они порешат все, до чего дотянутся. Требуется ужесточение отбора и тестирования кандидатов, чтобы безграмотные люди, неспособные даже на "тройку" написать школьное сочинение (вспомним Черномырдина), а также лица с двойным гражданством и двойной моралью (Гусинский, Ясин, Березовский и прочие) были навсегда лишены возможности принимать решения на государственном уровне.
В этом отношении кадровая политика Путина представляется откровенно слабой. Ставка на земляческие связи по Ленинграду, на выходцев из спецслужб и лично знакомых Путину людей, а также на "генерал-губернаторов" показывает полное отсутствие кадрового резерва и фактическое отсутствие критериев отбора на высшие и средние государственные посты. Между тем сегодня, как и в 30-е годы, чистка, сокращение и повышение эффективности работы государственного аппарата является вопросом выживания страны. Параллельно необходимо ликвидировать диспропорции в использовании трудовых ресурсов. 600 тыс. чел. — такого количества "секьюрити", как в современной России, нет нигде на Западе. Добавьте сюда 150 тыс. чел. во внутренних войсках МВД — и вы получите достаточно полное представление о действительных масштабах криминализации нашей экономики. То есть минимум два миллиона здоровых мужчин трудоспособного возраста заняты увлекательной и весьма прибыльной для них игрой в "казаки-разбойники" — ничего не производя, а следовательно, существуя за счет всех остальных и государства в целом.
Особо хотелось бы отметить проблемы информационной безопасности страны. Здесь необходимо уделить особое внимание вопросу информационного терроризма как извне, так и внутри страны. И особенно во время избирательных кампаний и в конкурентной борьбе финансово-промышленных групп: здесь и лоббирование заказных материалов, и информационные киллеры, и тому подобные вещи. Статистика показывает, что за последние 10 лет государство не субсидировало развитие информационных технологий, а это — самый динамичный сектор экономики в стране. Более того, именно в области информационных технологий лежит ключ к процветанию.
О нынешнем месте России в мире могут дать представление такие объективные критерии: по качеству питания мы занимаем 67-е место в мире, а по числу компьютеров на душу населения не догнали даже Индонезию. О какой глобальной конкурентоспособности на мировых рынках, включая рынок военно-политический, мы можем после этого говорить? Без ориентации пресловутого "человеческого фактора" на решение государственных, общественных задач — что невозможно без изменения национальной идеологии — мы вступим в глобальный мировой кризис, образно говоря, голыми и босыми, с минимальными шансами на выживание России как единого государства и русских как единого народа. В этом отношении объективно время Путина сокращается, как шагреневая кожа, а прошлый год можно действительно считать потерянным для страны. Такова вкратце может быть точка зрения нашего ведомства по сути поставленной "проблемы-2000".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР. Благодарю вас за представленный анализ. У присутствующих еще будут вопросы по каким-то конкретным направлениям, но общие, рамочные условия для текущих действий нашей страны и на перспективу, надеюсь, достаточно ясны. Перейдем теперь к блоку внутренних проблем. Здесь предполагались выступления министров экономики, юстиции, внутренних дел, сельского хозяйства, здравоохранения, демографии и культуры. Но все будет зависеть от продолжительности докладов. Все-таки у нас "теневой кабинет", а потому время заседания лимитировано. Слово министру экономики.
МИНИСТР ЭКОНОМИКИ. Буду по необходимости краток. Макроэкономическая конъюнктура в 2000 году в целом оставалась благоприятной для России. Стабильно высокие и растущие мировые цены на нефть стали основой как внутренней, так и внешней политики нового президента России. Второй по значимости фактор — возросший спрос на мировом рынке оружия. Третий — улучшение собираемости налогов (за год президентства Путина их собрано на 70% больше, чем за последний год правления Ельцина). То есть источники доходов госбюджета могут быть охарактеризованы как абсолютно традиционные. Третий из "китов" советской экономики, государственная монополия на алкоголь и табак, использовался лишь частично.
Однако бюджетные расходы, тоже традиционно, шли в основном на непроизводительные цели: обслуживание внешнего долга, содержание госаппарата, война в Чечне (это 60 млрд. руб. ежегодно), социальные выплаты, насыщение рынка импортными товарами. Инвестирование дополнительных доходов в реальный сектор экономики не осуществлялось, а "инвестиционный голод" ставит его на грань краха. Амортизация основных производственных фондов до 50-60% предвещает начало неизбежной эры техногенных катастроф. К 2003 году могут выйти из строя все коммунальные системы страны. И в этом состоит одна из главных ошибок касьяновского правительства. Экономическая программа хотя бы на среднесрочную перспективу по-прежнему отсутствует, государственный строй России и преобладающий способ производства не определены.
Достигнутый в 2000 году экономический рост (более 7% ВВП) в основном явился следствием проведенной ранее и продолжавшейся девальвации рубля. Денежная масса за год увеличилась на 60%, цены на промышленные товары выросли в среднем на 20%. Более того, при столь незначительном и относительном росте ВВП расходы бюджета увеличились тоже на 20%. В виде налогов было изъято не 15% ВВП, как планировалось бюджетом, а все 40%. По признанию М.Касьянова, только 4% из 7% достигнутого прироста обеспечены реальным подъемом производства, остальное — за счет благоприятной мировой конъюнктуры, которая уже меняется в худшую для нас сторону.
Для того, чтобы сбить мировые цены на нефть и оградить себя от "бензинового" кризиса, США пошли на беспрецедентный шаг — на внутренний рынок были выброшены обычно неприкосновенные госрезервы нефти. Поскольку дипломатические усилия и методы давления на страны ОПЕК принесут свои результаты лишь позднее, этот "рывок" США вызвал временное, но не окончательное снижение дополнительных доходов России. Можно прогнозировать, что в ответ на комплексные меры американского и европейского воздействия качнувшийся маятник мировых цен на сырье не только зафиксируется на сбитой ими отметке, но и дальше пойдет неуклонно вниз.
Вслед за нефтяным рынком, США продолжают усиливать свое давление на рынках вооружений и металла. Дискриминационные меры по ограничению российского экспорта, в частности, продукции металлургических комбинатов, являются не только внешним, но и внутренним вызовом.
По свидетельству А.Кудрина, массовые отключения электроэнергии на 7500 промышленных предприятиях страны были проведены Чубайсом с ведома правительства. Однако за систематическим повышением тарифов на энергию стоят иные силы. Так, после высказывания высокопоставленного служащего ЕБРР Фрэнка на Санкт-Петербургском экономическом форуме: "Тарифы на электроэнергию в России слишком низки для того, чтобы покрыть необходимые производственные затраты",— Чубайс тут же повысил цену киловатт-часа на 35%. Столь наглядная управляемость российских "естественных монополий" со стороны Запада стала уже притчей во языцех.
Принятие "программы Грефа" и назначение ряда убежденных либерал-монетаристов на ключевые должности в сфере управления экономикой и финансами, возможно, призваны показать Западу преемственность стратегического курса Путина в области экономики. Однако этот пропагандистский тезис вступает в противоречие с другими заявлениями президента: об усилении роли государства и о борьбе с нищетой. Гарвардские рецепты вхождения в рыночную экономику продемонстрировали даже их апологетам в США полную несостоятельность данного курса в качестве государственной политики России. И все равно Путин продолжает идти именно в духе "гарвардско-гайдаровской" школы. В этом убеждает, например, принятое недавно решение о продолжении приватизации крупных промышленных предприятий, от распродажи которых правительство рассчитывает получить всего лишь 15 млрд. руб., или 0,5 млрд. долл.