Чтение онлайн

В целом нынешнее состояние России требует национализации как минимум основных ее отраслей: электроэнергетики, нефтегазовой отрасли, транспорта и ВПК, а также восстановления полной государственной монополии на алкогольную и табачную продукцию. Иначе ни о какой управляемости хозяйственной системы страны, ни о каком развитии экономики не стоит вести и речи. Впрочем, касьяновскому кабинету, похоже, до этого нет никакого дела.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР. Полностью согласен с вами. Повторю, что средний срок амортизации промышленного оборудования в ближайшее время составит 30 лет, что в 2,5 раза превышает все мыслимые нормы. Но президент и его правительство вместо решения этих фундаментальных вопросов предпочли сосредоточиться прежде всего на вопросах политически-правовых. Оценку их достижениям в этом направлении даст наш министр юстиции.

МИНИСТР ЮСТИЦИИ. Владимир Владимирович Путин — наш коллега, юрист по образованию и оперативный работник по основной профессии...

МИНИСТР ЭКОНОМИКИ. Прошу прощения, но мы вам нашего президента, кандидата экономических наук, так просто не отдадим!

МИНИСТР ЮСТИЦИИ. Это все позже, позже случилось. Экономист, министр, президент... Я говорю о начальном импульсе, определяющем методику решения проблем. Так вот, Путин предпочитает достигать правовых целей оперативным путем и наоборот. Поэтому такое место в его деятельности занимают юридические казусы, типа "дела Гусинского" или создания семи федеральных округов. Впрочем, эпизодичное давление Кремля на олигархов было названо "деприватизацией власти" явно преждевременно. До этого, на самом деле, все еще так же далеко, как до Луны. Избирательные атаки на Гусинского, Березовского, в меньшей мере — на Потанина, Чубайса и Вяхирева, не привели к существенным результатам, а ряд других не менее могущественных и "равноудаленных" олигархов остался вообще без президентского внимания: Авен, Дерипаска, Абрамович, Мамут и другие. Вдобавок попытки сохранить "у руля" прежние ельцинские кадры вроде Волошина, обелить Бородина, закрыть дело Березовского, замолчать обвинения в коррупции Черномырдину, Касьянову, Устинову, высшему генералитету,— подрывают имидж Путина как "сильной руки”.

Путин лишь лавирует между несколькими отрядами политической элиты, не имея собственной экономической команды. Фактически в правительстве несколько самых разных и разновекторных "команд", которые не прочь закрепить свои позиции законодательным путем. Все предыдущие попытки реформировать "естественные монополии", банковскую систему, трудовое, пенсионное и земельное законодательства блокировались на стадии их согласования между министерствами, администрацией президента и Госдумой. Похоже, что верховная власть пока не заинтересована по-настоящему в коррекции политики реформ, поскольку структурные сдвиги всегда сопровождаются достаточно тяжелыми социальными последствиями, особенно на первоначальном этапе.

Если давать мягкую оценку деятельности президента, то в первый год своего правления Путин лишь осваивал рычаги управления государством, производил легкую разведку боем в различных секторах внутриполитической жизни. Отдавая себе отчет в том, что реформирование судебно-правовой системы снизу доверху — длительный и болезненный процесс, особенно учитывая многолетний кадровый голод в стране, Путин лишь систематически и пунктирно обозначал новые задачи перед судьями, прокурорским корпусом, органами внутренних дел по борьбе с организованной преступностью, захлестнувшей страну. Так, общество абсолютно спокойно восприняло конкретную меру — сокращение 19 транспортных прокуратур. Некоторый прорыв был сделан в области концептуальных государственных документов: приняты военная доктрина, доктрина информационной безопасности страны и внешнеполитическая концепция.

Выстраивание властной вертикали и укрепление государственности, ограничение всевластия "региональных баронов" тоже показали Путина как мастера тактических компромиссов. Госсовет, закон о котором был оперативно проведен администрацией президента через парламент, является по своей сути лишь дополнительным совещательным органом и, в отличие от китайского Госсовета, лишен реальных властных полномочий. Изменение порядка формирования Совета Федерации, мягко говоря, базируется на шаткой правовой основе, поскольку назначение представителей регионов в верхнюю палату фактически нелегитимно. Путин пошел на эту меру, стремясь урезать властные полномочия региональных лидеров, однако столкнулся с необходимостью изменения Конституции, а это длительный и нелегкий процесс. Более того, последние решения президента о возврате в регионы дополнительной части налоговых поступлений, собранных федеральным Центром, и передача в регионы вопроса о свободной купле-продаже земли показывают его уже не просто мастером компромиссов, а непоследовательным политиком. Как говорится, сделав шаг вперед, он отступил на два шага назад.

Итоги первого года правления Путина показывают, что достигнута лишь временная стабилизация внутриполитической и экономической ситуации в стране. Большинство радикальных новаций откладывалось, многие начинания "сползали" во времени на все более поздние сроки. Нескончаемые затяжки и переносы стали устойчивой чертой стиля Кремля. Так, 15 декабря планировалось рассмотреть на заседании правительства план реструктуризации РАО "ЕЭС России". Путин дал срок доработать предложения сторон до 1 марта. Развернулась нешуточная полемика между Чубайсом и Илларионовым. Президент, как обычно, занял позицию "над схваткой". Сроки рассмотрения "альтернативных проектов" сползли уже на 15 апреля... Точно так же сдвигались сроки рассмотрения концепции военной реформы: август, сентябрь, ноябрь...

Впрочем, имеются определенные указания на то, что Путин готовится предпринять более активные действия, когда истечет срок его "джентльменской договоренности" с Ельциным и "семьей". Предпосылки для этого существуют.

Так, с помощью Волошина Путину удалось добиться полного контроля над Думой. Из 5 проектов закона о политических партиях и общественных организациях депутаты, несомненно, примут президентский вариант, внеся туда некоторые поправки, заимствованные из остальных проектов. В России сегодня зарегистрировано 190 общественно-политических движений, из них 47 партий. Уже эти цифры показывают, что подавляющее большинство из них абсолютно формальны и не играют сколь-нибудь значимой политической роли в обществе. Однако в целом здоровое стремление Кремля устранить из внутренней политики десятки карликовых "бумажных" партий и движений само по себе вовсе не приведет к созданию двух-трехпартийной системы в стране.

Поэтому "временем перемен" может стать апрель-май, когда намечено решение слишком многих основополагающих вопросов: должны быть представлены согласованные проекты Земельного кодекса, трудового законодательства, проведена реформа пенсионной системы, утверждена вторая часть Налогового кодекса в полном объеме, а не отдельные его статьи, как сейчас. Также будут рассмотрены планы реструктуризации РАО "ЕЭС России", Газпрома и МПС. Намечено также принятие ряда важнейших законов: о политических партиях, о разделе продукции, о жилищно-коммунальной реформе и т.д.

К тому же времени вполне возможно либо смещение Касьянова, либо замена некоторых министров, что, скорее всего, будет проведено в форме слияния или укрупнения нынешних 23 министерств и 34 ведомств. По большому счету, после провала Касьяновым идеи, им же навязанной президенту, о реструктуризации внешних долгов по линии Парижского клуба, после вынужденного пересмотра недавно принятого Закона о бюджете-2001, а также за беспрецедентный срыв "северного завоза" и допущенный в 11 регионах страны энергетический кризис премьера давно пора отправлять в отставку. Но он тесно связан с финансовыми операциями "семьи", а потому на него распространяются гарантии неприкосновенности, выданные Путиным Ельцину.

Впрочем, если данный комплекс решений будет проведен в жизнь, то многие количественные изменения дадут новое качество, значительно преобразив всю внутриэкономическую и внутриполитическую жизнь страны. Однако если сейчас, на пике президентской популярности, когда его действия поддерживает до 70% населения, Путин не осуществит кардинальные преобразования всего уклада российской жизни, то потом, на неизбежном спаде рейтинга, сделать это будет практически невозможно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР. Уважение к коллеге, законно избранному президентом Российской Федерации, сквозило в каждом слове вашего содержательного выступления. А как обстоит дело с исполнением законов населением страны, надеюсь, подробно расскажет нам министр внутренних дел.

МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. Криминальная обстановка в стране ухудшается, и свою долю ответственности за это несут органы внутренних дел. Растет экономическая преступность. За 2000 год по обвинению в экономических преступлениях было привлечено к уголовной ответственности 160600 чел., что на 22,5% больше, чем в 1999 году. Однако нынешнее руководство министерства признает, что наказанию подвергается только "мелкая рыбешка". А рыба, все мы знаем, гниет с головы. Арест Бородина в Нью-Йорке демонстрирует всему миру, что высшие эшелоны власти в России воспринимаются Западом как насквозь коррумпированные и криминальные. Надо признать, что для этого имеются серьезные основания. Нельзя в чулках вывезти из страны даже 1 миллиард долларов. А вывозится, как уже было сказано, в 20 с лишним раз больше. О коррупции во властном аппарате также уже говорилось. Отсутствие социальных перспектив порождает среди населения, в основном молодежи, массовую бытовую преступность, которая втягивается в сети преступности организованной. Нет никакой возможности вести профилактику преступлений. Министерство внутренних дел стало организацией, занимающейся безнадежной, запаздывающей реакцией на уже совершенные преступления. Сегодня в России в местах заключения находится большее число людей, чем в СССР сталинских времен, — и это дает дополнительную нагрузку на бюджет страны. Суды завалены делами на десятилетия вперед. По нашему мнению, необходимо срочно принять закон, позволяющий судебной системе оперативно предъявлять обвинения и наказывать виновных, ввести формулировку "обжалованию не подлежит", поскольку девять десятых всех дел в судах высшей инстанции проистекают из-за надежд на пересмотр приговоров, вынесенных в нижних инстанциях. И из этого замкнутого круга Россия не может выйти уже десятилетиями.