Чтение онлайн

"ЗАВТРА". То есть настроения, еще в 30-е годы прошлого века пророчески высказанные Кавафисом в его стихотворении "Ожидая варваров", сегодня стали злободневной проблемой массовой культуры. Мы постоянно натыкаемся на аналогии современной ситуации постмодернизма с ситуацией, если можно так выразиться, постмодернизма античного. Такое ощущение, что вот сейчас, на наших глазах замыкается какой-то гигантский, измеряемый тысячелетиями, исторический круг. И в этом отношении хочу предложить вам такую аналогию, связанную с проблемой субъекта. Это хорошо известная легенда о Диогене Синопском, который ходил днем с зажженным фонарем по улицам Афин, и на недоуменные вопросы горожан отвечал, что ищет человека. То есть у него было уже какое-то иное представление о человеке, о субъекте, несводимое к наличному бытию обитателей античного полиса. Если назвать вас Диогенами XXI века, которые ищут нового человека, — как вы отнесетесь к такой характеристике? Вас ведь тоже нередко упрекали в цинизме, в неразборчивости, в смешении устоявшихся критериев. Одним из первых произведений Платона была апология его учителя Сократа, то есть защитительная речь, написанная уже после смерти последнего. Готовы ли вы создать нечто вроде апологии Диогена?

А.И. Точно скажу, что мы живем не в бочке, и суть наших претензий к российским, например, властям не сводится к тому, что они загораживают нам солнце. Но наша издательская деятельность, наша работа с авторами, конечно, в чем-то напоминает поиски Диогена. Особенно неожиданностью результатов, когда в одном ряду оказываются Александр Проханов, Владимир Сорокин и Михаил Елизаров. Последнего у нас в России массовый читатель практически еще не знает, поскольку он из Харькова, сегодня живет в Германии. В своем новом романе Михаил наносит очень мощный удар по системе ценностей либеральной советской интеллигенции, развенчивает ее идолов и кумиров, можно сказать, просто не оставляет камня на камне от храма "шестидесятников". Это будет очередной культурный шок для них. А отстаивать свои взгляды нам и без того приходится постоянно. Что же касается разного рода обвинений в наш адрес, то они вполне естественны, поскольку исходят из абсолютно понятной, исторически сложившейся культурной несвободы подавляющего большинства наших сограждан. Нельзя быть свободным от общества, в котором живешь, — это Ленин, "Партийная организация и партийная литература". Вот обложка прохановского романа "Господин Гексоген", которая здесь вызвала очень бурную реакцию, на выставке во Франкфурте, например, была воспринята абсолютно спокойно, вне всякого политического контекста, именно как удачная работа художника.

"ЗАВТРА". То есть литература, на ваш взгляд, не должна быть сладким пирожным, или другой "духовной пищей", а должна быть бритвой, ножом, режущими по живому?

А.И. Конечно. Только такая литература в современных условиях имеет право на существование. Всё остальное, если говорить по большому счету, — несерьезно.

"ЗАВТРА". Если то, о чем вы сказали — не артефакт, а серьезная тенденция, то, наверное, существуют близкие вам по духу издательства не только за рубежом, но и в России.

М.К. Да, такие издательства есть. Среди них могу назвать питерскую "Амфору", независимое издательство Ольги Морозовой. У них другая стратегия, другой круг авторов, несколько иные принципы, но нам интересно и близко то, что они делают.

"ЗАВТРА". Возвращаясь к началу нашей беседы, повторю свой вопрос: насколько все-таки, по-вашему, коррелируют векторы мышления современной Европы и современной России, существуют ли и где расположены главные точки соприкосновения между ними?

А.И. Первый такой локус — это, наверное, совместный поиск образа будущего. А второй — неприятие американской модели. Это даже в нашей профессиональной издательской среде можно было почувствовать. Американцы во Франкфурте вели себя как хозяева на даче, жили по своему времени, смотрели свое кино, все отношения у них строились на том, кто сколько стоит. Узнали, похлопали по плечу: да, парень, не повезло тебе в жизни,— и забыли. И так — во всем. Это не просто раздражает, это вызывает растущее отторжение. Но тут проявляется еще один аспект: ФРГ создавалась именно американцами, это их проект на немецкой земле, и сами немцы тут ничего пока изменить не могут. Но они уже не хотят с такой ситуацией жить и дальше. А значит, здесь возможны какие-то серьезные изменения, уже в следующем году многое может произойти.

"ЗАВТРА". Мы, в России, почему-то всегда предпочитаем рассчитывать на будущее, а не рассчитывать будущее — куда кривая вывезет. Многое теряем на этом, но что-то очень важное и нужное для всего мира остается неповрежденным.

Беседу вел Владимир ВИННИКОВ

Савва Ямщиков

11 ноября 2002 0

46(469)

Date: 12-11-2002

Author: Савва Ямщиков

ОТ МОСКВЫ ДО РОССИИ

Начну рассказ о моем любимом Пскове… За десять лет, в течение которых я болел и не выходил из квартиры, многие псковские мои друзья ушли из жизни. И я не мог не только присутствовать на их похоронах, но и как-то выразить свою скорбь, сказать слова соболезнования близким. И поэтому первым же делом, приехав нынешним летом в Псков, я вместе с моим другом Валентином Яковлевичем Курбатовым, псковским старожилом, талантливейшим русским критиком пошел на кладбище поклониться родным могилам… Посетил места упокоения людей, на которых духовно держался тогда, да и держится нынче Псков. Мастер кузнечного дела Всеволод Петрович Смирнов, фотохудожник Борис Степанович Скобельцын и архитектор-реставратор Михаил Иванович Семенов…

Мы посетили могилу одного из талантливейших ученых русской провинции, филолога, профессора Вячеслава Сапогова. Последняя его книга называется "Молитва о поэтах", в ней собраны все молитвенные стихи русских поэтов начиная с XII века и заканчивая XX.

Вижу могилы друзей и думаю: "Как же хорошо они лежат". Действительно, они лежат хорошо: возле древних псковских церквей, которые сами восстанавливали; в окружении могил людей, с которыми они работали и дружили. Упокой, Господи, души рабов твоих!

Приятно, что в сегодняшнем Пскове об этих людях помнят, на домах, где они жили, — мемориальные доски. То есть нынешний Псков ценит тех людей, благодаря которым он обрёл дыхание и продолжает творить свою историю…

Когда я читал молитвы на могилах друзей, настроение мое было вовсе не сентиментальным. Я знаю -— эти люди жили не зря. Да, это был сложный конгломерат натур, характеров… Они часто между собой спорили, а иногда надолго прерывали общение. Но в конце концов это были такие сильные личности, что, даже несмотря на какие-то ссоры, на них держался целый пласт России…

Михаил Иванович Семенов лежит на новом кладбище в Орлецах. Самое потрясающее, что лежит напротив героической Шестой роты псковских десантников. И он боец и они бойцы — и все это история Пскова, история нашей Родины. Настоящая история, а не та, которую нам навязывают сейчас подлецы.

Ходил, искал около часа могилу Анатолия Викторовича Лукина, замечательного русского человека -— директора крупнейшего в СССР завода тяжелого электросварочного оборудования. Анатолий был коренным псковичом. Когда он умер, Сева Смирнов сделал ему великолепное бронзовое надгробие. Мы с Курбатовым ищем его могилу и найти не можем. Когда я вечером позвонил сыну, тот сказал, что надгробие украли — под корешок спилили. 300 килограммов бронзы кому-то очень понадобились. Гибель в Чечне Шестой роты и воровство памятника с могилы Лукина — это то, с чем нынешнему Пскову приходится бороться…

Дело реставрации фресок и икон в Пскове поставлено великолепно. Здесь уместно вспомнить фрески XII века в Мирожском монастыре. Руководит их восстановлением замечательный московский реставратор Владимир Сарабьянов. Работает он уже много лет. Эти фрески были целиком записаны в ХIX веке, и мы думали, что они пропали, полностью были сбиты. Но Володя был убежден: фрески сохранились… И вот сейчас я увидел, что он прав. Практически все открыто — и это настоящее чудо, древнерусская симфония… Володя, сын известного ученого, академика Сарабьянова, мог бы здесь, в Москве, неплохо устроиться, работать в любом "дорогом" издательстве, участвовать в московской кайфовой жизни. Но нет. Он купил себе домик во Пскове и служит вечной России. Он — настоящий русский интеллигент-подвижник. И он — часть Пскова. Он так, как и я, может считать себя псковичом. Как и Саша Проханов, начавший свой творческий путь во Пскове. Псков растворяет людей в своём жизненном укладе.