Чтение онлайн

Крах национал-патриотического баасистского режима в Ираке под ударами американской военной машины — независимо от того, было ли это итогом военного поражения или сговора Саддама с Бушем, — открыл новую главу в современной истории. Эта глава называется "финальная конфронтация сверхэлит". На одной стороне находятся силы, которые правят гигантским евразийским материком, имея свою инфраструктуру, представителей и агентов влияния практически повсюду; на другой стороне — силы, управляющие Новым Светом, американским материком. И те и другие сформировались не сегодня, и даже не вчера — их кристаллизация шла в течение, по крайней мере, последних трех столетий (а для Старого Света и побольше).

Особый смысл эта конфронтация, вошедшая сегодня в активную проявленную фазу, имеет для России. Наша великая страна, занимающая практически весь север евразийского материка, с начала ХХ века находится в особых отношениях с США. Америка помогала подготовить и осуществить события 1917-го. Она была противовесом, не позволившим Европе ликвидировать новое политическое образование на карте — СССР, она сама вышла в сверхдержавы благодаря тому, что традиционный европейский империализм был скован советским фактором. Во многом Россия и Америка связаны между собою тандемным "контрактом". "Холодная война" явилась своеобразным проявлением этого партнерства-соперничества. Поэтому сегодня судьба России является своеобразным контрапунктом негативной производной от судьбы США.

Почему мы говорим в терминах "Старого" и "Нового" светов, а не в ставших для современного читателя привычных терминах "Евразии", "морской и сухопутной цивилизаций", "римланда" и "хартланда" и т.п.? Геополитика, оперирующая географическими категориями, которые она возводит в ранг метафизических и историософских, — это тупиковый метод, "буржуазная лженаука" по оценке недавнего прошлого. Под Евразией принято понимать пространство Российской империи, в то время как нас интересует интегральное единство всего материка, которое включает в себя и Европу, и Китай, и Индию, и исламский мир, а среди них, конечно же, и Россию. Как принадлежащие к целому компоненты, эти разнородные цивилизации сведены в единый Старый Свет одной общей основой: традиционное единство тех политических корней, из которых выросло все нынешнее человеческое "пространство" на нашем материке. Это значит, между прочим, что Конфуций гораздо ближе Джону Стюарту Миллю или Вольтеру, чем любой из них — классическому представителю американской цивилизации. Вся культура и менталитет Старого Света объединены через Вавилон, павший сегодня под нашествием американцев, несущих совершенно иную формулу бытия.

РОССИЯ — СТАРЫЙ СВЕТ С ЧЕРНОГО ХОДА

В 1917-м году в Российской империи произошло событие беспрецедентное: в ней, в лице династии Романовых, была уничтожена часть материковой сверхэлиты, которой доверялось управление этой одной шестой суши. Это нельзя сравнить ни с казнью английского короля Карла Первого, ни с гильотинированием французского монарха Людовика XVI. Тогда не наносился удар по самому биологическому корпусу тех элит, которые позднее преемственно образовали нынешнюю правящую верхушку мира. В России же реальная верхушка была сведена фактически к формату Зимнего Дворца. Именно поэтому, с точки зрения мировой олигархии, на территории России возникла "черная дыра", которую невозможно заполнить, ибо допуск свежих кадров в круг сверхэлиты закрыт после революции Мэйдзи в Японии и подавления сипайского восстания в Британской Индии. Те, кто мечтают образовать новую династию на российском троне в постсоветскую эпоху, просто не понимают традиционного происхождения ныне правящей миром корпорации знати, чьи корни уходят в генеалогические недра Старого Света.

Итак, на месте России возник СССР — мощнейший вызов империализму. Мы давно разучились думать политически и забыли, что это такое — "империализм". Это слово, происходящее от латинского корня "impero", подразумевает несокрушимый сплав финансового могущества, победоносных легионов, и — самое главное — неотъемлемого божественного права традиционной знати на безграничную власть. "Империализм" — это патриции. Поэтому либеральное представление о "советском империализме" грешит той же виртуальностью и приблизительностью, как и все наши политические метафоры.

Суть же в том, что проиграв в "холодной войне", Советский Союз исчез как живой субъект реального политического пространства, но остался в виде бывшей номенклатуры и присоединившихся к ней люмпенов, которые приватизировали имущественное и политическое наследство СССР и эксплуатируют его в личных целях. Советская власть кончилась в качестве политического явления, но она еще пока существует, как фантом, в котором сконцентрированы худшие черты "советизма", приведшие эту власть к историческому поражению: засилие коррумпированной безыдейной бюрократии, отстаивающей свои шкурно-корпоративные интересы и готовой продаться любому подходящему хозяину.

В данном смысле эпоха Путина есть последняя логическая фаза "загробного существования" этого фантома. Сдача Средней Азии американцам, уход флота со всех баз за границей, организация гражданской войны с собственным населением на Северном Кавказе, превращение бывших союзников в Восточной Европе во врагов, полное отсутствие стратегической перспективы и даже воли иметь таковую — все это ставит нас перед перспективой конца самой страны и, вероятно, всех нас вместе с ней. В логике этого процесса не может быть места договоренностям, а тем более партнерству или дружбе с оппонентом, который это поражение нанес, т.е. США. Выиграв в "холодной войне", они обязательно должны добить противника, вплоть до демонтажа его политической инфраструктуры и ликвидации его как самостоятельного субъекта международного права. Так было с Японией и Германией, так же США намерены поступить и с Россией.

Состояние российской обороны делает эту развязку крайне близкой. Уже сейчас эффективность стратегического ядерного щита России под большим вопросом. К 2007 году у нас останется несколько десятков "Тополь-М" — моноблочных ракет с характеристиками, уступающими по точности наведения разделяющимся боеголовкам тех систем, которые за выработкой ресурса будут сняты с вооружения. Останутся 1-2 стратегических подлодки, отслеживаемых от баз до района патрулирования мощнейшей системой космического и морского наблюдения США. Иными словами, Россия перейдет на уровень ядерной оснащенности, сравнимый с сегодняшним КНР. Такой уровень уже сейчас пятикратно перекрывается противоракетной обороной США. В таких условиях у России остается не больше шансов на "шантаж" оппонента, чем, например, было у Саддама с его мифическим "оружием массового поражения". Однако есть основания полагать, что США не будут ждать 2007 года. Фактически они уже начали проводить активные операции по демонтажу России как суверенного государства.

АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ МЕЧТА

В глобальной исторической перспективе поражает сходство религиозной модели, по которой возникли Североамериканские Штаты, с исходом евреев из Египта под руководством Моисея и Хиджрой (переселением) мусульман от мекканских язычников. Во всех случаях в итоге исхода создается независимая община, позднее превращающаяся в новое государственно-цивилизационное образование, которое возвращается к своим истокам, "наказывает" тех, от кого был совершен исход, и устанавливает общий контроль над политическим пространством как прежнего мира, так и нового. Несомненно, в сознании переселенцев, откочевавших за океан от тирании британской короны, четко присутствовала модель, по крайней мере, Моисеева исхода. Однако и ветхозаветный вызов евреев власти фараона, и исламская община, превратившаяся на протяжении одного поколения в общеевразийский халифат, были мировыми религиозными революциями, которые в своем протестном потенциале так или иначе актуальны до сегодняшнего дня. Политическое рождение США сами американцы также любят называть "американской революцией". Однако она не стала по-настоящему ни религиозной революцией, ни, тем более, революцией мировой. Причина этого в том, что протестантские общины, образовавшие ядро будущего американского общества, практически немедленно приступили к созданию аналога тех "старосветских" элит, от которых они убежали. Идеология экономического либерализма и утилитаризма, которая превращает человечество в машину по потреблению "счастья" и всевозможных материальных благ, а свободного от внешнего принуждения индивидуума делает конечной, самодостаточной целью мироздания — это то, что объединяет правителей как Америки, так и Европы в новое время. Бесспорно, внутренняя подоплека американской и европейской элит разная: они схожи не более чем печать и оттиск. Именно это делает их и партнерами, и — в конечном счете — непримиримыми врагами в условиях глобального кризиса.

Популярна иллюзия, будто ориентированные на монетаризм США стремятся превратить весь мир в потребительский рынок для своих товаров. Те, кто так думают, смешивают понятия "американский гегемонизм" и "экономический глобализм". На самом деле американские правящие круги уже выбросили за борт как несостоятельную для их целей стратегию мирового рынка. Этой стратегии в наши дни придерживаются транснациональные корпорации. Американская администрация рассматривает ТНК как помеху для своего непосредственного военно-политического контроля над миром и как ресурс правящей верхушки Старого Света, которая на самом деле сегодня стоит гораздо ближе к технологиям глобализма, чем Америка.

Американская "англосаксонская" протестантская элита, опирающаяся на поддержку посреднического финансового капитала, связанного с политическим сионизмом, должна теперь пойти "ва-банк" и в кратчайшие сроки разгромить основы политического могущества сверхэлиты Старого Света, потому что иначе Америка будет задушена внутренним кризисом, который периодически вызревает в ее недрах и разрешается только за счет планетарных потрясений — мировых войн. Америка не способна существовать в изоляции, но по своей изначальной природе "цивилизации исхода", государства-изгоя, она не может быть встроена как подчиненный компонент в мировую систему. Это ее общая черта с Россией: она должна либо лидировать, либо исчезнуть.