Чтение онлайн

Исходя из таких модернистских стереотипов, как точки опоры для оценки всех и вся в своем внешнем и внутреннем мире, современная интеллигенция, в частности, российская и чеченская, не понимает и не может понять природу того кризиса, в который оказалось погруженным все человечество после провозглашения президентом США в 1990 г. в ООН, накануне первой войны в Ираке, проекта "нового мирового порядка".

Чтобы в этом вызове, брошенном авангардом Модернизма всем силам Консерватизма и Традиционализма, интеллигенция могла увидеть глобальную угрозу, она должна освободиться от модернистских соблазнов всеобщего изобилия "хлеба и зрелищ", отдать приоритет духовным ценностям над материальными.

Не решаясь на такой умственный труд, современная интеллигенция будет продолжать блуждать во тьме стереотипов, в "заколдованном кругу" насилия и лжи глобального и локального масштабов.

Чтобы не оставаться голословным, предлагаю читателям "Завтра" вместе проанализировать механику модернистского создания стереотипов и искажения образа реального мира на примере одной серьезной статьи, написанной серьезным журналистом в серьезной газете, по поводу одной из самых серьезных проблем самой большой страны в мире, претендующей на роль одной из двух мировых сверхдержав.

Статья "Дети гор", опубликованная в газете "Известия" (07.10.2003 г.), пытается раскрыть российскому читателю суть " плана Нухаева" по разрешению "конфликта в Чечне". Как отмечается в этой статье, этот план был одной из главных тем обсуждения на завершившемся недавно в Тбилиси двухдневном "круглом столе" на тему: "Религии народов Кавказа в Откровении и Истории — основы мира или причины конфликтов?". Автором статьи, Еленой Лория, были приложены серьезные усилия, чтобы предельно ясно и доходчиво изложить суть этого плана. Тем не менее, конечным продуктом этих усилий оказалась гибридная картина, несущая в себе что-то от портрета, а что-то от карикатуры. Взглянув на эту картину, ни российский, ни чеченский читатель, независимо от образования, вероисповедания и политических взглядов, не иначе как с недоумением не может отнестись к разработанному Х.А. Нухаевым и одобренному съездом тейпа Ялхой плану добровольного разделения чеченцев на гражданское общество в Северной равнинной Чечне и на Союз тейпов народа Нохчи в Южной горной Чечне. Учитывая, однако, что далеко не все читатели газеты "Завтра" заинтересованы в изучении всех предпосылок этого плана и теоретического обоснования его религиозных, социальных, историософских и геополитических заключений, в этом очерке я постараюсь указать на хотя бы фундаментальные аспекты этого плана, без понимания которых невозможно верно оценить ни его теоретической значимости, ни его прикладной ценности.

Во-первых, необходимо подчеркнуть, что суть этого плана — не в механическом разделении унитарного пространства Чечни на две части — Южную и Северную, с тем, чтобы в Южной горной части сконцентрировать всех непримиримых, а в Северной плоскостной — всех примиримых, и затем, посредством нового хасавюртовского договора между Кремлем и Южной Чечней, объявить о прекращении войны и политическом урегулировании российско-чеченского конфликта при одновременной отсрочке переговоров о статусе Южной Чечни на неопределенное будущее. Дискуссия вокруг такого сценария, назовем его для краткости "Хасавюрт-бис", не имеет никакого смысла, ибо для всех должно быть очевидно, что его результатом будет не предотвращение внутричеченской междоусобицы и не разрешение российско-чеченского конфликта, а только временное замораживание взрывоопасного статуса-кво, которое неминуемо, при малейшей провокации, приведет к новой вспышке и еще более жестокой третьей чеченской войне.

Здесь необходимо напомнить, что обоснованные сугубо прагматическими соображениями планы разделения Чечни, которые в 2000 и 2001 годах были изложены сначала Сергеем Арутюновым, а затем Гавриилом Поповым и Борисом Немцовым, по сути, были обречены на то, чтобы обе воюющие стороны — и российские военные, и чеченские моджахеды, их либо отвергли, либо проигнорировали, увидев в них всего лишь наивную, либеральную веру в политический компромисс, фактически не решающий ни одного из фундаментальных вопросов, лежащих в основе конфликта.

Общим знаменателем всех этих планов является уверенность их авторов в том, что Южная Чечня будет образованием опасным, непредсказуемым, никому не подконтрольным и при этом враждебным по отношению к России. Именно поэтому ее границы должны быть максимально укреплены с пропускным режимом, причем настолько жестким, чтобы превентивными и карательными мерами пресечь не только какое-либо передвижение людей, но даже передвижение денег. Необходимость обезопасить Россию посредством герметичной изоляции Южной Чечни в качестве некой резервации за "берлинской стеной", укрепленной дополнительными чрезвычайными мерами, С.Арутюнов подтвердил и в интервью, данном Елене Лория во время "круглого стола" в Тбилиси:

Е.Лория. "Разделяете ли вы план Нухаева и насколько он реален?"

С.Арутюнов. "Эта идея была сформулирована мною несколько раньше... В Южной горно-предгорной Чечении должен быть образован анклав, со всех сторон надежно окруженный заставами и КПП. Движение между этим анклавом и остальной территорией Чечении должно быть подконтрольным. Но в рамках самого анклава российская Конституция и российские законы действовать не должны".(...) Е.Лория. "Но где гарантии, что они ("Масхадов, Басаев или Нухаев", "люди с оружием в руках") не будут спускаться на равнину и грабить, убивать, захватывать заложников?" С.Арутюнов. "Гарантия в КПП и заставах! Их надо окружить определенным кордоном. А если будут выходить с оружием, то они будут нарушать закон Российской Федерации и отвечать по российским законам".

Как "соратник Х.-А. Нухаева", упоминаемый в статье Е.Лория, "так же желающий переехать в горы", я обязан здесь пояснить читателям "Завтра", что ни один из прагматичных планов, упомянутых выше, не имеет, в сущности, ничего общего с планом Нухаева. И я утверждаю это без каких-либо сомнений, опираясь на мой опыт и знания, накопленные в течение семи лет, как помощник Нухаева и один из членов созданной им научно-исследовательской группы, которая с 1998 г. под его руководством занимается разработкой традиционалистского плана обустройства Чечни.

В отличие от всех остальных мирных планов, в том числе и прагматичных, в плане Нухаева единственном утверждается, что подлинный мирный процесс в Чечни не может быть начат без определенных предварителных условий. И главное из них — свободный выбор чеченским народом одного из двух путей самоопределения: либо как россияне (граждане РФ), либо как Нохчи (независимый от РФ Союз тейпов).

Итак, "план Нухаева" — это не "та идея", которая С.Арутюновым была сформулирована в начале 2000 г., и не та, с которой впоследствии выступил Г.Попов и не та, которую отстаивал Б.Немцов. По содержанию это — различные идеи, хотя по форме, если их изложить как парадигму "двух Чечений", на первый взгляд они могут показаться идентичными в целом и разными лишь по мелочам.

В чем главная разница между прагматичной и традиционалистской идеей мирного урегулирования в Чечне?

Согласно Нухаеву, предполагаемое разделение на "две Чечении" — не цель и не средство его плана, а неизбежное, но осознанное следствие добровольного, свободного от принуждения выбора чеченским народом, а затем и каждым отдельно взятым чеченцем предпочитаемой им формулы самоопределения.

Такой выбор, чтобы он имел общенародный легитимный характер, должен быть осуществлен межтейповым съездом народа Нохчи. Делегатами съезда должны быть старейшины всех чеченских тейпов. Выдвижение старейшин тейпов главами вариссов (линиджей или патронимий под видом трехколенных общин ближайших кровных родственников, в каждом колене возводящих свою родословную от седьмого общего предка по отцовской линии), составляющих тейпы, и делегирование тейповых старейшин на межтейповый съезд самым простым образом может произойти на тейповых съездах по формуле, уже испытанной тейпом Ялхой на тейповом съезде в июне 2002 г., где самый старший из делегатов был избран старейшиной тейпа остальными делегатами. Функция тейповых старейшин на межтейповом съезде будет иметь не властный, не политический, а сугубо представительский характер и поэтому не будет иметь значения, каких взглядов они лично придерживаются. Каждый из них представит решение своего тейпа по отношению к тому, чтобы все теоретически возможные формы самоопределения каждого отдельно взятого чеченца свести к двум реально возможным базовым опциям: самоопределение в рамках гражданского общества Российской Федерации; самоопределение в рамках тейпового общества народа Нохчи.

Предполагаемым результатом такого съезда должно стать принятие решения о самоопределении и самоорганизации традиционалистского сегмента чеченского общества в рамках Союза тейпов народа Нохчи (СТНН) и его выборе Южной Чечни в качестве территориальной основы СТНН, и о самоопределении модернистского сегмента чеченского общества в политических рамках Российской Федерации. После “учреждения” СТНН на межтейповом съезде перед каждым чеченцем встанет вопрос личного самоопределения: либо я в рамках РФ, в равнинной Северной Чечне, либо в рамках СТНН, в горной Южной Чечне.