Чтение онлайн

Уэс.

Президент.

От шока мои глаза расширились, а губы приоткрылись в беззвучном вздохе.

Живот свело, мысли проносились с бешеной скоростью — вопросы, которые я не имела права задавать, и смятение, которое клубилось в моей груди, как грозовая туча. У меня защипало в носу — обычно это был единственный признак надвигающихся слез. Поэтому я бросила розу, которую собиралась положить на могилу отца в знак примирения, растоптала лепестки каблуком и ушла. С каждым шагом, уносившим меня от могилы, я чувствовала, как рассыпаются осколки моего сердца, такие же хрупкие, как лепестки, раздавленные моими ногами.

Я не должна была скорбеть об отце.

Я не должна была вообще что-либо чувствовать. И уж точно не должна была видеть, что Уэсли Райан остался в клубе и сменил моего отца на посту президента.

Я моргнула, заталкивая боль поглубже. Очки скроют слезы, если они все-таки прольются, но я обещала себе не проронить ни одной сегодня. Ни единой. Я собиралась сразу вернуться в Вашингтон. Нужно было просто сесть в машину и проигнорировать ощущение, что я потеряла всякую надежду на примирение с отцом — или с Уэсом.

— Мисс Стоун?

Я резко обернулась, сдавленно вскрикнув.

— Простите, я не хотел вас пугать, просто не был уверен, что это вы. — Худощавый невысокий мужчина поднял руки в извиняющемся жесте.

Я выпрямилась, бросила взгляд через его плечо, чтобы убедиться, что никто из присутствующих на церемонии не направляется в мою сторону.

— Все в порядке. Я просто задумалась.

Его выражение лица не изменилось, но он сделал шаг ближе.

— Я Эрл Стейтон, адвокат вашего отца. Увидел, что вы спешите уйти, и хотел перехватить, пока вы не уехали.

Ох. Адвокат означал, что ему нужно решить юридические вопросы.

— Мне нужно всего несколько минут завтра. Требуются ваши подписи.

Я обхватила себя руками, хотя даже в такую жару это не спасло от озноба, пробежавшего по спине.

— Я планировала уехать сегодня вечером…

Эрл поерзал в своем костюме. Он был ему великоват, но адвокат держался уверенно.

— Мой офис открывается в восемь, встреча не займет много времени. Обсуждать почти нечего.

Да, вряд ли там было что-то важное.

Я кивнула в знак согласия. Одна ночь ничего не изменит.

Эрл протянул визитку с адресом офиса и неторопливо зашагал между надгробий, разбросанных по траве.

Я сжала карточку и направилась к своей машине. Прежде чем открыть дверь и сесть, в последний раз оглянулась. Я ненавидела это тянущее чувство в животе, требовавшее вернуться и выплакаться у гроба отца. Последний взгляд — и я отпущу его. Но мое внимание привлек не гроб, а мужчина, стоявший рядом с ним, и смотревший в мою сторону.

Я не видела Уэсли Райана семь лет, но вдруг вспомнила письма, лежащие у меня дома в верхнем ящике стола. Он начал присылать их три года назад, раз в месяц. Я не открыла ни одного — даже первое — и не вернула отправителю. Просто собирала и ненавидела себя за то, что храню их.

Что он мог сказать?

Последнее письмо, отправленное через две недели после нашего расставания, все еще было свежо в моей памяти.

Я не люблю тебя… Я просто жалел тебя.

Тугой комок эмоций встал у меня в горле, усиливая жжение в носу. Нужно было убираться отсюда.

Я развернулась, села в машину и уехала, ни разу не оглянувшись.

Уэс

9 лет

Было слишком жарко.

Я говорил маме с папой, что на втором этаже не хватает воздуха, но они просто велели нам спать внизу или на улице. Мои сестры все время занимали гостиную, а я не собирался спать на полу.

Поэтому я решил отправиться на улицу и переночевать в домике на дереве. Не знаю, почему не додумался до этого раньше. Иногда мы пытались спать на батуте, но насекомые всегда загоняли нас обратно в дом. В домике на дереве окна были завешены простынями, чтобы они не проникли внутрь, и я мог зажечь свечу от насекомых, чтобы отпугнуть их.

Я накрылся одеялом с подушкой и полез по доскам, вбитым в кору дерева. Луна была тонким серпом на небе, и звезды казались яркими, усеивая темноту миллионом светящихся точек. Сверчки громко пели в высокой траве за двором, но звуки, доносившиеся по ветру с дороги, почти заглушали их.

Так было каждые выходные. Далекая музыка, рев моторов и громкие крики. Папа говорил, что это просто тусовка, и не стоит обращать внимания. Мама называла их грешниками, которым нужен Иисус. Братья предупреждали не попадаться им на глаза, потому что мужчины и женщины, производившие весь этот шум, были самыми опасными в Вирджинии.

Однажды мы поздно возвращались домой, и я увидел эту компанию во дворе старого дома Стоунов. Некоторых я встречал в городе, и они выглядели вполне нормально. Улыбались людям, помогали старушкам с сумками, даже участвовали в строительстве дома для Барклаев после пожара. Я не понимал, почему их шумные выходные делают их опасными, но, полагаю, это не имело большого значения.

Не тогда, когда было так жарко, что хотелось снять кожу и поменяться местами со змеей или лягушкой. Лишь бы почувствовать прохладу.

Я поднял защелку домика и залез внутрь.

Пол был завален картами и настольными играми, как всегда. Я отпихнул все ногой, освобождая место для одеяла и подушки. Разложив их, я лег и закинул руки за голову.

Легкий ветерок овевал мое тело, и это было так приятно, что я закрыл глаза и попытался заснуть.

Как раз в тот момент, когда я почти провалился в сон, до меня донеслось шлепанье босых ног по земле и чье-то частое дыхание. Я сел и подполз к окну, но внизу никого не было.

Потом я посмотрел на дом, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, но ничего не двигалось.

И вдруг люк домика приподнялся, и показалась голова.

Я закричал и отпрянул.

— Тшш! Не ори. — В отверстии появилась чья-то фигура, и вот уже девочка моего возраста подползала ко мне. Ее темные волосы колыхались как две длинные шторы по обеим сторонам лица, когда она двигалась.

— Прости. Я не причиню тебе вреда, — повторила она, подняв руки.

Я успокоился, проглотив последний крик, и стал разглядывать ее. Она была маленькой, худенькой и тщедушной. Я выглядел крупнее, так что бояться причин не было.