Чтение онлайн

Глупо было смущаться, но люди всегда странно реагировали, когда мы об этом рассказывали.

— Я на домашнем обучении.

Глаза Калли округлились.

— О. Я искала тебя пару раз...

У меня в груди было такое ощущение, будто взорвалась хлопушка. Я тоже искал ее, но только когда катался на велосипеде или решался подойти к ее почтовому ящику. Дальше заходить я боялся.

— Тебе нравится домашнее обучение?

Я пожал плечами, теребя шнурок спальника. Луна светила достаточно ярко, и с откинутой в сторону простыней я мог видеть Калли, а она — меня.

— Нормально... иногда скучно, братья и сестры достают, но мама водит нас на кучу мероприятий с другими детьми на домашнем обучении.

Калли достала бутылку с водой и открутила крышку.

— У тебя есть братья, да?

Я кивнул.

— Двое... и две младшие сестры.

Она запрокинула голову, сделала глоток и вздохнула.

— Наверное, это здорово — не чувствовать себя одиноким.

— У тебя нет братьев или сестер? — мне вдруг захотелось быть ближе к ней, хотя я не понимал почему. Я вытянул ноги, чтобы носки оказались ближе к краю ее спальника.

Она покачала головой.

— Нет. Только я. Мама умерла давно, так что остались только я и папа... плюс его подружки и парни из клуба.

Она уже упоминала клуб, и сейчас это снова меня заинтересовало.

— Так этот клуб... они все ездят на мотоциклах, да?

Она открыла пакет с чипсами и закинула хрустящую пластинку в рот.

— Папа говорит, что они как семья. Члены клуба обычно волосатые и старые... но добрые. Просто иногда они меня пугают, когда сильно шумят и делают взрослые вещи с девушками в клубе.

— В клубе есть девушки? — Я не мог удержаться, чтобы не спросить, потому что все, что я мог себе представить, — это девушки ее возраста.

— Да, девушки всегда есть. Но мне нравятся только старухи — они постоянные, никуда не деваются.

Зевок оборвал конец ее фразы, и я понял, что она устала.

Но какой-то части меня было все равно. Часть меня была эгоистичной, потому что, как и всегда, она ускользала, как только вставало солнце, и как бы сильно я ни хотел проснуться и в один прекрасный день проводить ее обратно, она всегда уходила раньше.

— Ты говорила папе, что тебе не нравятся эти шумные вечеринки?

Она скривила губы, и темные волосы упали ей на лицо.

— Пробовала, но папа меня не слышит. Он улыбается, гладит по голове и говорит идти к Рэд, если мне плохо.

Я нахмурился.

— Кто такая Рэд?

Она снова зевнула.

— Главная старуха. Она управляет кухней и деньгами клуба. Покупает продукты и любит меня. Она мне нравится, но в клубные ночи вроде этой она такая же, как все — шумная и безумная.

Ее маленькая рука откинула верх спальника, и она залезла внутрь. На ней была очередная огромная футболка, в которой она тонула.

— Расскажешь мне сказку? — ее голос звучал как шепот, и я решил лечь рядом и просто дать ей поспать.

Я забрался в свой спальник, опустил голову на подушку, и подложил под нее руки.

— Что тебе рассказать?

Еще один зевок.

— Про какое-то приключение.

Я начал рассказывать историю о Питере Пэне, все еще не понимая, как она может не знать таких фильмов и историй. Прошлым летом, в те редкие ночи, когда мы спали здесь вместе, я пересказывал ей «Золушку». Не то чтобы мне хотелось, но она просила что-то о любви со счастливым концом, а мои сестры как раз смотрели этот фильм днем. Тогда я начал рассказывать, и она не давала мне остановиться, пока не дослушала до конца.

— Питер любит Венди? — внезапно спросила Калли, ее голос был сонным.

Я уставился в крышу домика, обдумывая вопрос.

История Питера Пэна всегда ассоциировалась у меня с пиратами, пушечными выстрелами и драками на мечах... но любовь? Я понятия не имел... но наверное…

— Думаю, он действительно любил ее.

Калли помолчала.

— Почему ты так думаешь?

Я немного помедлил, а потом сказал первое, что пришло в голову.

— Думаю, он любил ее, потому что она не была потерянной — она просто хотела приключений. Она всегда знала, кто она. Понимала свою роль в Нетландии... и рядом с Питером.

— Но он столько раз ее спасал... — мягко возразила Калли.

Я покачал головой, зная, что она не видит.

— Иногда спасение кого-то может вылиться в довольно крутое приключение. Уверен, Питеру это нравилось.

Больше она ничего не спросила, и я начал проваливаться в сон.

Прямо перед тем, как уснуть, я услышал ее шепот:

— Думаю, Венди любила Питера сильнее.

Калли

Максвелл положил морду на мои поднятые колени.

Мой немецкий дог был настоящим обнимашкой — как гигантская собака-психотерапевт. Он всегда чувствовал, когда я была расстроена или обижена... или просто нуждалась в любви. Он был красавцем голубого окраса с висячими ушами и совершенно не дрессированный. Я нашла его в приюте еще щенком, и в то время на него повесили ярлык дворняжки, вероятно, помеси, но мне было все равно. Наши глаза встретились, и между нами словно что-то щелкнуло.

Я ехала домой из офиса адвоката под пасмурным небом, дождь хлестал по лобовому стеклу. Это было кстати. Заставляло сосредоточиться на дороге, а не на бушующих эмоциях. Реальность того, что я поговорила с Уэсом, оседала в сознании, как грязь. Не то чтобы поговорила — скорее, поругалась. Его слова были как мелкие камешки в голове, которые я перебирала снова и снова.

Хотела ли я войны с ним? С клубом?

Конечно, нет. Но в то же время я хотела получить то, что оставил мне отец.

Похороны тоже давили на сердце, хоть я и старалась держаться стойко. Было больно оттого, что отца больше нет. Я думала, что смирилась с тем, что у нас никогда не будет отношений, что он был непреклонен в своих принципах и ему было все равно, чем я занимаюсь. Но когда я читала его письмо из завещания, слезы навернулись на глаза, а в горле застрял ком.

Моя дорогая Калли,

Не знаю, как я вообще дошел до этого... до момента, когда не могу просто взять телефон и позвонить. Это моя вина, я знаю. Поэтому, прежде чем что-то объяснять, ты должна знать, что я сожалею.

Прости меня, солнышко.

Я был никудышным отцом и сожалею о многом... больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Я узнал, что болен, около полугода назад. Я не сказал об этом ни одной живой душе, хотя мог бы тебя разыскать. Мог попросить Хэмиша — он чертовски стар, но еще помнит, как выслеживать людей. Никогда не забывал навыки охотника за головами. Но я боялся, детка. Боялся, что ты отвернешься, даже зная, что я болен, что времени у меня мало. А потом я задумался, что вообще могу тебе сказать, и запаниковал.