Чтение онлайн

Прежде всего, он пытается сиять обвинение в кровавом антисемитизме с белого движения: «Добровольческая армия… относилась к еврейскому населению вообще с известной настороженностью и недоверием, а в отдельных случаях на этой почве бывало и немало эксцессов со стороны отдельных лиц или групп добровольцев. Эксцессы эти вовсе не были кровавыми погромами, как это делали петлюровцы, по все же отдельные выходки, от которых страдало имущество (а не жизнь) евреев, были». Не правда ли, заметна некоторая проденикинская тенденция? Не повторяя сказанного раньше, хочу добавить, что белогвардейцы совершали еврейские погромы при каждом удобном случае. Даже на Урале, в Екатеринбурге, семипалатинские казаки атамана Анненкова, подчиненные Колчаку, вырезали три тысячи евреев, о чем весьма смущенно американский посол Моррис докладывал в Вашингтон своему руководству, поддерживавшему Колчака в его борьбе против Советов.

Огонь по своим

Подробнейше рассматривая все этапы борьбы за «самостийнисть», обличая авантюризм и беспринципность С. Петлюры и его соратников, доказывая, что не русскими, а украинскими большевиками были побиты сепаратисты, А. Дикий очень немногословен, когда речь заходит о еврейских погромах: он упоминает только о проскуровской резне — и ни о чем больше. Называет во много раз заниженное суммарное количество жертв — 25 тысяч.

А. Дикий, хотя и стремился быть трезвым и беспристрастным исследователем, не устоял перед соблазном традиционного объяснения антисемитского террора высоким процентом евреев в рядах большевиков, в руководящих органах и ЧК. С одной стороны, он признает такую «высокую концентрацию» вполне закономерной:

«Погромы, естественно, вызвали у евреев Украины вообще резкое отталкивание не только от Директории и ее сторонников, но и от всех «украииствующих», а отождествление их с антисемитами-погромщиками и толкнуло украинское еврейство, даже противников большевиков, на путь, если не активной поддержки, то, во всяком случае, на путь известных пробольшевистских симпатий. В Украине тогда действовали две силы: украинские шовинисты-социалисты с их склонностью к погромам и (украинские же) большевики, погромных тенденций не проявлявшие и с погромами боровшиеся. Неудивительно, что евреи выбрали последних, тем более, что в рядах большевистского возглавления было много их единоплеменников».

По-моему, все тут правильно: и констатация фактов, и их объяснение. Да, евреи шли к большевикам: их просто гнали в их объятия и белые «заединщики», и «жовтоблакытни» петлюровцы. Поголовно грамотные и весьма активные, они быстро поднимались на верхние этажи власти, причем, склонность многих из них к фанатическому служению идее сыграла здесь не последнюю роль. Немало евреев оказалось и в аппарате ЧК — это бесспорно! Целиком соглашаясь с А. Диким в этой части его рассуждений, я отнюдь не считаю справедливым и соответствующим истине следующее заявление: «Расстрелы эти (совершаемые ЧК — Ю. Ф.), за редкими исключениями, не коснулись евреев, не только «бундовцев» и сочувствующих большевикам, но и евреев вообще. Это, конечно, не осталось незамеченным нееврейским населением Украины, и среди украинцев, не отличавшихся любовью к евреям и прежде, начали расти и крепнуть антиеврейские настроения».

Прежде всего обратим внимание на слова «начали расти и крепнуть». Итак, до этой поры — второй половины 19-го года — антисемитизм не был достаточно «выросшим и окрепшим»? Многие сотни погромов и десятки тысяч убитых в 1918 и первой половине 1919 года — разве это не доказательство зверского антисемитизма, значительно опередившего в своем проявлении зверства ЧК?

А. Дикий ссылается на материалы, опубликованные «авторитетной комиссией» Добровольческой армии. Как мы уже отмечали, он «не заметил» кровавых деникинских погромов, сочтя их досадными недоразумениями. Читаем дальше: «Во всех других городах Украины (о Киеве уже сказано — Ю. Ф.) было то же самое: почти исключительно еврейский состав Чека и почти полное отсутствие евреев среди установленных жертв Чека».

Не сомневаюсь, что автор добросовестно использовал деникинские материалы, и эти «почти исключительно» и «почти полное отсутствие» соответствуют тому, что зафиксировано в этих материалах. Кроме того, и сами материалы не особенно грешили против истины. Объектом террора в названный период в Украине являлись бывшие царские офицеры и высокопоставленные чиновники, представители дворянства и духовенства, т. е. те, кого большевики не без основания считали своими активными или потенциальными врагами и в рядах которых, что совершенно очевидно, евреи редко попадались. Соответственно, они редко фигурировали в «расстрельных списках». Но проходит несколько месяцев, и картина совершенно меняется, хотя в ЧК евреев не стало меньше, скорее наоборот. Однако «расстрельные списки» приобретают характер, который при желании можно было бы назвать отчетливо антисемитским. Я этого не делаю, так как понимаю, что национальный признак как раньше, так и теперь не играл никакой роли. Просто бредень пошел шире и стал захватывать слои, где евреев было куда больше, чем среди сенаторов и предводителей дворянства.

Итак, год 1920-й. Газета «Известия» Киевского Губкома № 14 от 6 января 1920 г. (Архив Чериковера, лист 54116. Раздел «Погромы Красной Армии»):

«От Киевского ГубЧК

Постановлением ГубЧК расстреляны взятые во время облавы 5 января с.г. за спекуляцию денежной валютой, продовольствием и другими предметами первой необходимости следующие лица:

1) Еланзон Залман

2) Бухман Арон

3) Зингер Меер

4) Брыскин Нохим

5) Вербиян Милах

6) Щалей Израиль

7) Френкель Хиль

8) Бунимович Хаим

9) Персиц Лазарь

10) Глузман Авраам

И) Лившиц Исаак

12) Прохоров Александр

13) Данелианц Карапет

14) Рабинович Давид

15) Кацнельсон Арон»

Список окончен. Надеюсь, с фамилиями и их незадачливыми носителями все ясно? Далее следует предупреждение: «если эта мера не окажет должного воздействия… виновные будут беспощадно расстреливаться и имущество конфисковываться».

Подписи:

Председатель Губревкома В. Иванов

Председатель Губпарткома И. Клименко

Председатель Губчека В. Балицкий

Члены коллегии Губчека: Я. Лившиц,

С. Шварц, П. Вальтер.

Добавим, что облавой на спекулянтов и валютчиков руководили лично товарищи Балицкий, Шварц и Лившиц. Приговор приведен в исполнение.

Может быть, это исключительный, нетипичный случай? Продолжим наше знакомство с «расстрельными» списками, не выловленными из сверхсекретных архивов, а опубликованными для всеобщего сведения 75 лет назад. Те же «Известия» Киевского Губревкома от 15 января 1920 г. (Архив Чериковера, лист 54118). «… Коллегия Киевской Губчека, рассмотрев дело захваченных на месте преступления фальшивомонетчиков, постановила всех их расстрелять и приговор привести в исполнение в 24 часа. Расстреляны:…». Далее следует список из 13 фамилий, шесть из которых (Дубовик Мошко-Хаим, Шейфер Лазарь, Баран Гершон, Ицкович Эля-Бер, Будницкий Марк Шмулевич, Ашкииази Лев) сомнений не вызывают. Состав трибунала не указан. Просто — Киевская Губчека.

И еще одно сообщение, вернее, часть его: кусок газетной информации, оказавшийся в архиве. «Коммунист» № 170, Киев, 8 сентября 1920 г. (лист 54139). Опять-таки «валютное дело», если считать валютой керенки, романовские и советские деньги, а также кроны и марки. В списке 14 фамилий (вырезка из газеты начинается с шестой фамилии). Невыясненной можно считать национальность Бурганского Сергея Яковлевича, «у кого при обыске взяты печать и штампы Реввоенсовета 12-й армии». Вот остальные 13 фамилий, которые сомнений не вызывают:

Кушнир Мендель

Вакся Яков

Рабин Арон

Брисснер Иосиф

Бриксмап Шахно

Эйдерман Авраам

Альтер Иона

Паптурин Шлема

Пантурина Зина (жена?)

Брик Ревекка

Госко Илья

Брандендлер Наум

Гительман Лев

Не будем говорить о справедливости или несправедливости жестоких приговоров, их вынужденности или целенаправленном расчете — не об этом речь, не это является предметом данной работы. На основании конкретных и неопровержимых фактов можно утверждать, что обилие евреев в рядах большевиков, значительная роль, которую они играли в карательных органах, — все это не причина, а следствие антисемитизма, толкавшего евреев в большевистские ряды, а утверждение, что свои посты и полномочия евреи использовали на благо своему народу и во вред народам другим, — злостная, ни на чем не основанная ложь, которая является еще одним гнуснейшим проявлением антисемитизма. Понимая, что никакие мои аргументы настоящего антисемита не убедят, я адресую их нормальным людям любой национальности или же антисемитам по недоразумению — ведь есть же и такие! При этом я никого не уговариваю любить евреев, ничего не говорю о превосходстве евреев в чем бы то ни было перед кем бы то ни было, считая такой разговор — со стороны еврея — бессмысленным и недостойным. Мой предмет — антисемитизм, и меня интересует природа заразы, особенности ее носителей и возбудителей, а не достоинства или недостатки тех, кто является объектом антисемитизма: у каждого народа есть свои негодяи и свои праведники.