Чтение онлайн

Слова бабушки прозвучали даже через дворецкого — как приговор.

Я видела, как Витта отвернулась к окну, словно всем видом показывая пренебрежение. Мне тоже не нравился этот бабушкин подхалим.

Взгляд молодого дворецкого смотрел на Витту, которая даже не повернулась в его сторону.

Он несколько раз прокашлялся, а потом ледяным голосом произнес:

— Госпожа Хейверинг просила убедиться, что жених не сидит рядом с невестой, — произнёс он с безупречной вежливостью, но в голосе звенела сталь. — Поэтому, мадам… мисс… поменяйтесь местами. По правилам этикета невеста должна сидеть напротив жениха.

Я с удивлением посмотрела на дворецкого, впервые слыша о таком правиле. Генерал тоже удивленно посмотрел на Хораса.

— Простите, а где написаны такие правила? — спросила я, понимая, что сидеть рядом с генералом всю дорогу — выше моих сил.

— Это пожелание госпожи! — тут же ответил Хорас. — Я всего лишь выполняю ее поручение.

У меня внутри всё сжалось, будто меня схватили за сердце и начали выдавливать из него воздух.

Рядом с ним.

Не с женихом сестры. Не с чужим мужчиной.

С ним — тем, чьё прикосновение оставило во мне жгучую пустоту, которую ничто не могло заполнить, кроме него самого.

Только сейчас Витта повернулась к дворецкому и улыбнулась.

— О, передайте бабушке, мистер Хорас, что всё в порядке! — весело отозвалась Витта и, ловко перескочив, устроилась рядом со мной.

При словах «мистер Хорас» молодого дворецкого передернуло. Не по фамилии, как полагается. А по имени с приставкой «мистер». Это звучало как-то вежливо-унизительно. Но он не подал виду, глядя на нас ледяным взглядом инквизитора.

А мне пришлось встать. Пересечь пространство кареты, будто переходя через линию, за которой начинается ад.

Я присела рядом с ним. С тем, кто вступился за меня перед бабушкой. С тем, кто прислал мне ночью лекарство, переживая, что я заболею.

— Я смотрю, ваша бабушка решила переписать этикет, — заметил генерал.

— Бабушка просто боится за репутацию семьи, — усмехнулась Витта и с улыбкой повернулась к окну. — Вот и все.

Хорас кивнул и закрыл дверь. Карета тронулась.

Улыбка сестры еще оставалась на лице, а потом стала меркнуть, как только мы отъехали от поместья.

Я ехала не глядя. Не дыша. Стараясь не касаться его коленями, рукавом, тенью. Мне пришлось сидеть, как бедной родственнице на поминках — тихо, молча, боясь лишний раз привлечь к себе внимание.

Но генерал уже заполнил всё вокруг.

Его запах — дым, полынь, кожа и что-то древнее, неуловимое, будто он не человек, а проклятие в человеческом облике.

Моё тело жаждало его прикосновений. Оно дрожало от мысли о его близости.

Я шумно выдохнула — слишком шумно — и уставилась в окно, отодвинувшись так далеко, насколько позволяла узость сиденья… и его широкие плечи.

Всю дорогу я изображала равнодушие.

Снег метелью заметал поля. Чёрные стволы деревьев мелькали, как кости мёртвых. Всё вокруг было мёртво — как и моя надежда.

Смотри в окно. Не дыши. Не думай. Не чувствуй.

Но тело не слушалось.

Каждый вдох — ближе к нему.

Каждое движение дороги — его бедро касается моего, и я едва сдерживаю стон.

Я чувствовала его взгляд на своей шее. Тяжёлый. Жгучий. Как будто он уже снял с меня платье и видит всё — страх, желание, грязь внутри.

И вдруг — моя рука будто вспыхнула.

Тёплая, нежная ладонь Витты сжала мои пальцы.

— Что случилось? — прошептала сестра, и в её глазах — искреннее беспокойство. — Ты всю дорогу молчишь и смотришь в окно…

Я повернулась к ней. К той, кто ещё не знает, что я уже мысленно краду у неё самое драгоценное — его внимание, его тайный взгляд, его дыхание.

— Да нет, всё в порядке, — сглотнула я, заставляя губы растянуться в улыбке. — Я специально отвернулась… Чтобы не быть похожей на строгую няньку. Делаю вид, что изучаю снежинки. А у вас есть время поговорить. Когда ещё удастся без присмотра бабушки?

Сестра засмеялась — чисто, легко, как колокольчик под рождественской ёлкой.

И от этого смеха мне стало больно.

Потому что она не лицемерила. Она была искренней, и эта искренность многих подкупала.

Она действительно верила в счастье. В свободу. В любовь.

— Ты вовсе не старая! — негромко прыснула Витта. Стук копыт заглушал ее голос, поэтому слышала ее только я. — Хоть и замужем! Скоро я тоже выйду замуж и смогу ездить, куда захочу! Делать то, что мне нравится! Наконец-то обрету свободу!

Я внимательно посмотрела на неё.

Её щёки румяные. Глаза — полны света.

И вдруг в груди мелькнула надежда:

А вдруг она не любит его? Может, она выходит замуж ради свободы? Может, она таким образом пытается сбежать от бабушки?

Сестра склонилась к моему уху, словно делится секретом.

— К тому же он мне очень нравится, — выдохнула сестренка, и в её голосе зазвенела такая искренняя нежность, что я почувствовала, как моё сердце трескается по шву.

Я улыбнулась в ответ. Идеально. Холодно. Пусто. Но внутри — ад.

Я сжала кулаки под полушубком, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать.

Не от боли, а от зависти, чёрной и ядовитой, как корни болиголова.

Потому что он не просто «нравится» ей.

Он — её будущее. А я… Я — чужая жена, родственница, тень, которая мечтает о его прикосновении и боится его как огня.

Внезапно карета дёрнулась так сильно, что я чуть кубарем не полетела вперёд. Сестру отбросило на спинку сиденья, а она успела только ахнуть.

— Что случилось?! — забеспокоилась Витта, поворачиваясь к кучеру. — Что такое? Почему мы так резко остановились? Астор?

— Мост обледенел, мэм! — послышался хриплый кашель. — Придётся двигаться очень медленно! Куда только маги смотрят! Давно бы жахнули по нему заклинанием! И всё! Чтобы не замерзал.

Я пыталась отдышаться, чувствуя руку генерала на своей талии. Огромная рука удержала меня от полёта лицом в сестру.