Чтение онлайн

— Попрошу вас спуститься к завтраку, - послышался стук в дверь и голос Хораса. — Госпожа сказала, что это важно!

Утро ворвалось в комнату, как приговор, безжалостный и неотвратимый. Я проснулся в одиночестве, словно изгнанник. Сердце, ещё недавно наполненное теплом, теперь казалось пустой раковиной, где лишь эхом отзывались воспоминания.

Её запах, словно призрак, всё ещё витал в складках мундира, но я знал, что это лишь иллюзия. Я встал, поправил эполеты с такой силой, будто хотел пригвоздить их к груди, и выровнял ордена, пытаясь вернуть себе лицо человека, а не чудовища, которое сошло с ума.

Спустившись в столовую, я увидел, как все уже собрались. Старая салфетка леди Хейверинг сидела во главе стола с чашкой чая.

Её лицо светилось приторной улыбкой, словно она была рада этой сцене. Слуги, как тени, молча сновали вокруг. Витта, сияющая, будто вчерашняя помолвка подарила ей крылья, сидела рядом с леди Хейверинг. А она… Она была здесь, но её присутствие казалось эфемерным.

Вилена сидела чуть в стороне, прямая, как струна, её платье — простое, скромное, цвета пепла — контрастировало с яркими нарядами вокруг. Она не смотрела на меня, и когда я вошёл. Лишь её пальцы дрогнули на краю чашки, а взгляд метнулся в сторону, словно она боялась встретиться со мной глазами. Но это был не страх, а боль.

Она боролась.

С каждым вдохом, с каждым глотком, с каждым словом, которое так и не произнесла. Она держала себя в руках, а мне захотелось схватить её, прижать к себе, пока её губы не прошепчут: «Я твоя».

Я сел напротив неё, не рядом, не близко, но достаточно, чтобы почувствовать, как её пульс бьётся в такт моему. Сердце Вилены было открыто передо мной, но я знал, что её сердце уже разорвано на части.

— Ну что ж, — раздался голос леди Хейверинг, сухой, как осенний лист. — Раз формальности соблюдены, пора решить и остальное.

Она отставила чашку.

— Когда назначаем свадьбу?

Её слова повисли в воздухе, как тяжёлая пелена.

Тишина. В глазах Вилены мелькнула тень — не отчаяния, а осознания. Она знала: чем быстрее свадьба, тем быстрее я стану для неё чужим. Окончательно. Бесповоротно.

Но Витта, моя светлая, наивная Витта, вдруг вскинула голову, её глаза засияли, как утреннее солнце.

— Как можно быстрее! — выпалила она, и её голос звенел от радости, от жажды начать новую жизнь, обрести любовь, семью. — Можно даже на этой неделе? Военным же разрешены быстрые свадьбы сразу после помолвки?

Она улыбнулась мне, и в её улыбке не было ни тени сомнения. Только доверие. Только свет. Свет, которого я не заслужил.

Я кивнул, стараясь сохранить маску нежности.

— Как пожелаете, Витта. Можно в конце недели.

— Ну что ж, — кивнула леди Хейверинг, снова беря кружку, в которую Хорас подливал чай.

Я видел, как рука дворецкого дрожала так сильно, что он чуть не пролил кипяток на пальцы госпожи.

И тогда я посмотрел на Вилену. Она молчала. Но я видел, как её пальцы впивались в скатерть, словно пытаясь удержать землю под ногами. Наши глаза встретились на долю секунды, но этого хватило.

Я увидел, как её зрачки расширились от боли, как дрогнула нижняя губа, как в горле застрял ком. Она сдалась. Она решила: «Никогда больше».

Но дракон внутри меня зарычал — не в ответ, а в вызов: «Попробуй уйти. Я найду тебя. Я заберу. Даже если придётся разорвать твою сестру — только чтобы ты стала моей».

Я отвёл взгляд, стараясь скрыть бурю внутри. Выпил глоток горького, холодного кофе, как символ моего долга.

А потом мой взгляд остановился на Вилене.

“Нет!”, — прошептал я мысленно чудовищу. — “Я не позволю! Ты этого не сделаешь!”.

"Посмотрим!", - прорычал дракон.

Дни потянулись, как один бесконечный день, собранный из боли, льда и пустоты. Я чувствовала, словно внутри всё выгорело от боли. Мне казалось, что я выжгла саму себя, и теперь я почти ничего не чувствую днем.

Я везде следовала за сестрой, словно хвостик, никогда не оставалась одна, избегала любых встреч, отводила глаза, словно даже один его взгляд таит в себе опасность.

В доме царила предсвадебная суета.

Утром — улыбка. Вежливость. Букеты. Каталоги. Посетители, швеи, маги, торговцы атакуют меня, как подружку невесты, ведь именно мне предстоит выбрать цвет ткани, размер цветов, волшебный салют и даже закуски.

«Какое платье выбрать на церемонию? Не слишком ли пышный шлейф? А бриллиантовая заколка — не перебор? Сестричка, подожди, помоги мне примерить!», — все голоса сливались в один единственный голос, который заглушал хотя бы на время голос моей души, голос моего тела.

Днём мне чуть легче. Солнце, гости, светская суета — всё это создаёт иллюзию нормальности. Я могла притвориться, что не умираю. Что каждую ночь моё тело не дрожит при мысли о том, что достаточно просто повернуть ручку и уйти из комнаты, чтобы снова испытать то самое блаженство, которое я чувствую в его руках, в его присутствии. Что не каждое утро я просыпаюсь с комом в горле и пустотой между рёбрами, будто сердце вынули и заменили камнем.

Но ночью…

Ночью стены тают. Маска спадает. И остаётся только я — и то, что во мне бушует.

Я долго не могу уснуть. В какой-то момент мне начинает казаться, что вокруг слишком много его запаха, голоса — в подушке, в воздухе, в шёпоте ветра за балконом. Там каждая тень шевелится, как его силуэт, и каждое дыхание кажется его шагом.

Но даже здесь я не в безопасности. Потому что он — в моих снах.

Он врывался в мои сны без спроса, без пощады. Обнимал, целовал, шептал моё имя так, как будто я — его последнее дыхание перед гибелью. И я отвечала. Отдавалась. Кричала беззвучно, впивалась ногтями в простыни, чувствуя, как его руки разрывают мою душу на части — не из жестокости, а из любви, такой безумной, что она убивает.

И когда я просыпалась — мокрая от пота и страха, что произнесла его имя вслух. С перепуганным сердцем, что кто-то услышал, понял, знает мою тайну. Дрожащая, с пересохшими губами и пульсацией между бёдер, ненавидящая себя и свое желание, я смотрела на спящую сестру и выдыхала.

Витта крепко спала. И даже если я стонала во сне, сестра не слышала.

И тогда я обнимала сестру, как символ, как знак того, ради чего я сражаюсь сама с собой, вслушивалась в ее мерное дыхание и потихоньку засыпала.

Два дня.

Всего два дня отделяли меня от того, чтобы навсегда потерять право даже думать о нём.

Сегодня мы выбирали финальные украшения. Завтра — репетиция. Послезавтра — свадьба.

У меня больше нет слез. Только чувство отупения от боли при мысли, что послезавтра Гессен станет её мужем.

А я… Я останусь ни с чем. Ни с кем. Только с пеплом в груди и разбитым сердцем.

Мне не спалось. Я лежала на коврике возле камина, свернувшись в комок, прижав ладонь к рту, чтобы не вырвался стон. Слёзы катятся беззвучно. Они не горячие — они ледяные. Как всё во мне.