Чтение онлайн

— А Гоголев, это отец Натальи Ивановны? Он же у вас глава городской?

— Так точно-с! — служанка ещё сильнее понизила голос, но ближе не подошла.

А я начинаю согреваться от лечебного чая, дрожь отпустила, но теперь я мокрая как мышь, упавшая в лужу.

— Есть ли какой-то способ сообщить в усадьбу, что я здесь? Пойми, сейчас Борис, своей дурью, подставляет под суд всех.

— Я шепну хозяйке, больше ничего не могу для вас сделать. Если они поверят вам, а не вашему жениху, то пусть сами решают, как поступить. Я в такие дела не ввязываюсь. Так и на суде скажу.

Она оказалась намного умнее, чем думалось. Всё понимает, ну хотя бы так, может, до Гоголевых дойдёт, что они не на той стороне. Служанка бесшумно вышла, а я снова зашлась очень тяжёлым кашлем. Как бы не воспаление лёгких, меня в нашем мире от него не спасли, а тут и подавно без антибиотиков мне конец…

В любом случае я намерена болеть долго, и дядя Фёдор меня отыщет. Должен отыскать, или хозяева сами поймут, что дело опасное.

Через некоторое время в комнату вернулся Боря, и вид у него довольно сердитый. И без слов понятно, служанка донесла, а хозяева начали задавать неудобные вопросы.

— Что ты сказала этой женщине? Думаешь, мне сложно доказать свою правоту? Я на законных основаниях возвращаю Веру Меркулову в лоно семьи Меркуловых. Ты наша, ты — моя! По твоей глупости, Верочка, нам отказано в приюте. Возвращаемся в столицу, а как ты переживёшь дорогу, меня вообще не волнует. Кончай свои игры, я уже победил! У Керна нет ни единого основания забрать тебя у меня, ни единого!

Он, теперь не стесняясь рычит и тычет мне в лицо пальцем, ещё немного и глаз выбьет.

— Рабство отменили, я не ваша рабыня…

— Ошибаешься, ты наша мачеха, и это навсегда… Сейчас тебя соберут, оденут, Наташа добрая душа, предоставила свои старые вещи. Я вот уже решился жениться на ней, а ты будешь вечно нам прислуживать, и рта раскрыть не посмеешь. Пожизненная приживалка, нянька и грелка в моей постели. Нет у тебя прав, не было и не будет! Так что лучше смирись, и делай так, как велено.

— Подавишься первым же чаем, что я тебе подам, тварь. Лучше на каторгу за убийство, чем терпеть твою рожу!

От простуды мой голос охрип, и эти слова я прорычала так, словно во мне сейчас сидит демоническая и очень злая сущность, вот-вот вырвется на волю, и тогда Боре точно несдобровать. Он это почувствовал, чертыхнулся и вышел, громко хлопнув дверью, понял, что я уже не та забитая девочка, и теперь ему проще убить меня, но за это тоже каторга.

И Керн просто так, это дело не оставит…

Глава 18

Схватка

Поместье.

— Фёдор Григорьевич, а что Вера Степановна-то из бани уж второй час не возвращается, мне как-то несподручно ей стучать, может, вы? — Мефодий очень осторожно, по обыкновению не желая мешать хозяину, спросил, переступая с ноги на ногу, и тут же получил выговор.

— Что же ты раньше не сказал? Как давно она ушла? Может, что-то случилось…

— Да уж второй час, она-с постирать хотела, но обычно так долго в бане не остаётся, вот я и решился спросить-то…

Старик виновато оправдывается и наблюдает, как Фёдор схватил сюртук со стула, накинул на себя и, взяв у слуги горящий ручной фонарь, поспешил из дома в баню.

— Вы там осторожно, скользко…

— Сам знаю!

Буквально через три минуты, взъерошенный, испуганный барон ворвался в дом и простонал:

— Веру украли. Бельё разбросано, её галоши валяются, словно её тащили вдоль берега, и там, видимо, карета стояла. Запрягай сейчас же…

— Да куда же, ночь! Как по ночи-то?

— Молча! Быстро запрягай, времени много прошло, ох. Они её уже, должно быть, далеко увезли. Нет, давай Ворона под седло, верхом быстрее…

— Вам бы тогда уж в город. Там полиция, городовой, хоть бы им сообщить. А там уж…

— Это Борис. Он вряд ли в город поехал, поди сразу в столицу…

— Не, не! Вот я вам скажу-то, я ж ямщиком служил, тута всё знаю. Ни один нормальный не рискнёт по такой дороге, да в ночь, верхом, разве только шагом, ежели конь умный. А карета вмиг без колеса останется. И вот в таком раскладе я как думаю, от нас в сторону столицы аккурат им всю ночь ехать до следующего полуямка-то. И это только по хорошей дороге. Нет, не в столицу они увезли Веру Степановну. Он ея точно спрятал в городке, да в гостинице. И утром уже поедут, ан ещё проще от городишки на поезд, там сесть в первый класс, на утренний-то, да и приехать, в тепле, да лёжа завтра к ночи на место. Послушайте моего мудрого совета. Сейчас поезжайте уж в наш город, там с полицией дело завести о похищении, а утром на станцию, и поймаете их.

Фёдор улыбнулся:

— Много ты знаешь, но совет мудрый, очень дельный. И всё же поспеши седлать, верхом поеду искать нашу Веру.

— Сейчас, сейчас…

Мефодий поспешил в конюшню, пока барин переодевается в военное галифе да сапоги для верховой езды, и короткий редингот, а сверху тонкую дублёнку, картуз и перчатки.

Собрался, осмотрелся и взгляд упал на ружьё, что висит на стене и со вчерашнего дня заряжено.

— Лучше револьвер, из ружья я эту гниду точно пристрелю.

Проворчал и достал из нижнего ящика стола небольшой револьвер в кобуре.

— Ох, чуяло моё сердце, что нечто подобное случится, но не думал, что так вероломно. Это надо, какая всепоглощающая подлость!

— Мур! — поддакнул встревоженный кот.

— Точно, документы. Ты с Верой постоянно, показывай, где она свои бумаги хранит.

Котяра будто ждал этого вопроса, поднял хвост и поспешил в спальню любимой хозяйки. Запрыгнул на постель и сел у подушки, прикрытой кружевной накидкой.

— Надо же, какой ты умный, прям, удивительное дело, сначала Мефодий, теперь ты. А по будням, так вы дурочками прикидываетесь? — Фёдор приподнял подушку и увидел маленькую сумочку, в которой обнаружились все подлинные документы Веры Степановны и на дне притаилась небольшая скрутка денег. — Документы я возьму, а деньги ты, друг, теперь охраняй!

— Му-у-у-ур!

— Разбиться мне об стену, если не привезу её домой! Голубушку мою…

Сказал вслух и ощутил пронзительное, давящее чувство пустоты. Словно у него часть души вырвали с корнем, и самую важную, без которой и не прожить, уж и дышать тяжко.

Шумно вздохнул, посмотрел на кота, потом на икону в красном углу и прошептал:

— Боже, если ты меня слышишь, пожалуйста, помоги спасти Веру и вернуть, клянусь, буду о ней заботиться, и ни слова не скажу против, пусть хоть всю усадьбу капустой засадит. Пусть стучит, шумит, ворчит, улыбается, только бы со мной и живая…

С порога послышался крик Мефодия:

— Готово, вы хоть не гоните-то. Да с фонарём, всё посветлее будет. Там прояснилось, луна светит, ежели успеете, то проскочите! С богом.