Чтение онлайн

Старик перекрестил своего бедового барина со спины, зажёг фонарь и когда Фёдор уселся в седло, подал, ещё раз перекрестив на дорожку.

— Бог вам в помощь, осторожнее, ради Бога осторожнее. Вот ведь, ох…

Крикнул Мефодий в ночную, сырую тьму, и долго стоял на крыльце, провожая взглядом светящуюся точку, пока дорога не повернула и не спрятала одинокого ездока за пролесок.

Конь застоялся в стойле и теперь, почуяв волю, весну, прохладу, и нервного ездока на себе, понёсся, словно средь бела дня да по знакомой дороге. Хрипя от возбуждения, мигом промчался до перекрёстка, ломая тонкий лёд на лужах, вспенивая грязь, заставляя её разлетаться в разные стороны.

На широком тракте никого. Тишина, замёрзшие лужицы блестят, отражая яркий свет луны, и не единого намёка или знака куда повернуть.

Барон придержал коня, фонарь от тряски уже погас, пришлось его прикрутить к седлу верёвкой, и подумать, как же дальше…

Логика подсказывает, что Борис увёз Веру в столицу, ему это самое выгодное, завтра к вечеру они в карете бы оказались дома…

Но где-то глубоко в сердце едва теплится предчувствие, что Мефодий прав. Борис заночует в городе, и…

— Да, точно, нужно же в любом случае оповестить полицию. Скажу, что бывший родственник, боясь потерять наследство вдовы, выкрал её грубо, подвергая опасности. А она уже официально стала моей невестой, у нас уже и свадьба назначена…

Эти мысли утвердили его в выборе свернуть направо, в уездный городишко.

Конь прибавил шаг, но, видимо, уже потерял интерес к скорости, и теперь довольно размеренным аллюром месит грязь на широкой разбитой распутицей дороге. Вариантов не осталось, по такой дороге ехать до столицы — сплошное мучение.

— Они точно поедут на поезде. И я бы выбрал поезд.

Через полчаса появился поворот на мост и показались редкие огни городка.

В полицейском участке только заспанный дежурный, и не с первого раза осознал, что украли не скотину, а живого человека. Испугался и, забыв запереть участок, нахлобучив шапку, поспешил в дом начальника.

— Пойдёмте, Ваше благородие, тут недалече. За поворотом усадьба Сергея Осиповича, они поди ещё не спят. Надо же, это кто так посмел, человека-то. Это ж каторга. Ой, а вы поблизости бани-то смотрели, не могла барыня поскользнуться, не приведи боже, в прорубь свалиться…

Фёдор почти бежал за дежурным по городу и замер. Предположение показалось пугающим и реалистичным, но нет. Раскиданное бельё и галоши, говорят о борьбе.

— Есть доказательства, что её именно схватили и утащили. Мы ничего не трогали на месте преступления. Слуга Мефодий сейчас дома, можете всё проверить.

— Проверим, а вот и дом нашего уважаемого Сергея Осиповича.

Дежурный громко постучал кованым кольцом ручки по двери, залаяли хозяйские псы, за ними поднялся лай по всей широкой улице.

Открыли.

— Да, что случилось! — лакей со свечой выглянул, и, увидев дежурного, сразу распахнул дверь.

— Похитили барыню нашу, Веру Степановну Нестерову, бывших-то наших помещиков дочь из Кривотолково. Вот его превосходительство барон Фёдор Григорьевич приехал заявить.

Лакей умчался в дом, и через пару минут на широкое крыльцо вышел сам начальник полиции. Дежурный сразу же доложил суть случившегося, ввергнув начальника в шок:

— Мать честная. Сейчас собираюсь, пройдём в контору, всё запишем. Так, а постойте, тут слушок прошёл, что к ней или за ней некий Меркулов приехал. Вторые сутки на постое у нашего градоначальника. Видный такой мужчина, богатый, неужто он?

Фёдор слегка закатил глаза в раздражении, не полицейские, а тётушки на базаре. Не дознание проводят, а сплетни пересказывают.

— Он и есть. Он её пасынок. Вера вдова его отца. И у нас сейчас начинается судебное разбирательство в столице, семейство Меркуловых Веру ограбили. А теперь решили запугать, чтобы не отдавать её долю наследства.

Начальник местного «сыска» застыл, приоткрыв рот от удивления, это надо же, какие страсти разворачиваются прямо сейчас, в его городе, а он и не знает.

— Вот ведь Матерь Божья, это ж сейчас к самому Гоголеву идти и требовать выдачи этого Бориса? И спрашивать у них ли Вера Степановна? Послушайте, друг мой. Дело пикантное, думаю, что наш уважаемый Иван Захарович, в этой трагедии совершенная сторона и не знамши приютил у себя этого опасного человека. Я, конечно, сейчас пройду с вами, но при одном условии…

— Я не собираюсь обвинять чету Гоголевых в преступлении против Веры. Они, скорее всего, совершенно не в курсе событий. Но умоляю, поспешите. Похитители везли её раздетой и босой. Украли из бани. Я даже представить боюсь, что она пережила…

Мужчины переглянулись, и Сергей Осипович поспешил в дом одеться для официального визита в дом градоначальника.

На громкие разговоры из соседних домов вышли обыватели, кутаясь в шубы или стёганые халаты. Когда Фёдор в сопровождении полиции подошёл к богатой усадьбе градоначальника, толпа собралась нешуточная, ещё и с факелами.

Ещё немного и все решат, что несчастную барыню украли сами Гоголевы, толпа уже бурлит, а за забором послышались какие-то неприятные возгласы, потом крики и ругань.

— Это Борис! Эй, открывайте ворота, мне нужна моя невеста и её похититель. Он вас обманул, он желает её смерти, чтобы не делиться наследством. Откройте скорее…

— Господа! Успокойтесь, только не надо устраивать самосуд, прям как в старые времена за ведьмой, ей-богу, отойдите, не пугайте домочадцев Его превосходительства, нашего предводителя Ивана Захаровича! — перекрикивая вопли толпы, приказал Сергей Осипович, и люди нехотя отступили.

Двери лязгнули засовом, собаки заливаются лаем, во всём доме загорелись огни.

Картина местечкового апокалипсиса сгущается в красках, но ещё не показался главный злодей.

Публика замерла!

Ворота распахнулись, их открыл какой-то мелкий служка, и перед глазами потрясённой общественности предстала ужасная сцена: карета уже готовая выезжать, рядом стоит Борис Львович и перед ним, дрожа, как осиновый лист, еле держась на ногах Верочка. Бледная, наспех одетая в чужие одежды. И у её белого горла приставлен нож, преступник держит свою жертву за косу, сильно задрав её голову, отчего несчастная почти не видит спасателей и уже хрипит, а не дышит.