Чтение онлайн

Муж улыбнулся.

— Вообще, кота зовут Филя, но он ни разу не отозвался на это имя. А на Василия теперь отзывается, вот так и я. Никогда бы не воспринял «Феденька», меня даже тётя так не называла. А от тебя слышать своё имя так приятно.

— Это потому что мне очень приятно его произносить.

Мы под ручку вернулись в нашу прогретую камином спальню, ещё не так поздно, чтобы ложиться спать, но у меня сил нет.

— Помоги раздеться, пожалуйста, платье тесноватое, еле влезла в талии, и порвать не хочется.

Он очень осторожно, словно распаковывает тончайший винный бокал из тугой упаковки, поднял за подол моё платье, и медленно стянул его через голову, моя несложная причёска развалилась, золотистые густые волосы рассыпались по плечам, я стою в тонкой кружевной сорочке и милых панталончиках, как кукла и свожу молодого мужа с ума…

— Ты, ты…

У Феденьки не нашлось слов. Он скинул свой пиджак, обнял меня, словно окутал крыльями и забыл, как дышать…

Только слышу, как мятежно бьётся его сердце, заряжая и моё страстью.

— Не думал, что смогу так полюбить, как ты меня заворожила.

— Щами?

— Я на оладьях сдался, но морковка взяла меня в плен навсегда. Я вдруг решил, что переводы дело хорошее, но хочу с тобой делом заняться, таверну на перекрёстке, твои закуски, и блюда вкусные. И прислугу нанять в дом, чтобы твои белые ручки не перетруждались. Хватит мнить себя скупым, угрюмым мизантропом, пора начинать жить.

— А без переводов не загрустишь?

— Так, я от них отказаться, и не смогу это служба, мне и не позволят. Но от одних переводов с ума сойти можно, я уж на грани помешательства и был, если б не ты…

Он опомнился, и суетливо, боясь, что я остыну и снова начну кашлять, уложил, укрыл и…

Я поймала его за руку, притянула к себе и прошептала: «Приляг рядом, просто полежать хочу с тобой, привыкнуть».

Дважды мужа просить не пришлось. Рядом с ним я вдруг мгновенно уснула, и снилось мне лето, тепло и маленький светлоголовый мальчик…

Вот он мой рай, и я уже на полпути к нему.

Глава 20

Жаркая баня

Мы загостились в радушных хозяев. Однако успели сделать массу важных дел. Дождаться посыльного с моим свидетельством личности, и по-семейному отпраздновать новую фамилию, а по сути, начало настоящей свободы от Меркуловых.

На следующий день после свадьбы на поезде из столицы приехал адвокат Фёдора и привёз все бумаги по делу о моём наследстве, и о тех деньгах, что остались на счетах Меркуловых. Всплыло позорное обстоятельство, что у генерала был огромный и очень некрасивый долг, о котором все предпочитали молчать, чтобы не позорить честь штаба, в котором он служил. Возможно, кто-то ушлый и подсказал Льву мутную схему, как обобрать сиротку из приюта…

Позорный позор для всех причастных.

Оказалось, что прокурор принял во внимание все некрасивые тонкости дела, понял, что, по сути, Веру ограбили и замуж взяли, как дойную корову из-за наследства, и содержали как рабыню, о чём обнаружилось масса доказательство, кухарка же и сдала нерадивых хозяев. Такой поступок с сироткой даже в патриархальном обществе — неприемлемо.

Но, важнейшее обстоятельство — главный фигурант дела, уже на том свете, а значит, с семейством можно не церемониться. И раз деньги мои, то заявление на справедливый раздел имущества в прокуратуре приняли, не беря во внимание закон о непродолжительном браке и отсутствии у меня детей от покойного мужа. Скоро суд рассмотрит все детали дела, и, скорее всего, я получу львиную долю от «наследства» Льва Борисовича.

Ещё одна внушительная победа.

Борю забрали в столицу, дело тоже предстоит рассматривать в суде, но скорее всего, ему грозит штраф, порицание и судимость, и небольшой срок без каторги, но на статусе некрасивая история скажется. Однако это слишком мягкий приговор за все издевательства и страдания, которым он меня подверг. Но Боря истинный сын своего отца, быстро сообразил ил научил его кто-то, но он ещё до отправления в столицу начал вопить, что поступил так по неистовой любви ко мне. И хотел спасти, и вообще чуть не погиб от выстрела, а нож был не у моего горла, а просто в руке, чтобы Керн не подошёл и не отобрал его золотиночку…

Фёдор по этому поводу очень злится, но не предпринимает никаких шагов, по рекомендации своего же адвоката, потому что выстрел был и картуз в сантиметре от головы продырявлен. Это опасная улика и может быть возбуждение ещё одного дела о покушении на убийство, а нам этого совершенно не нужно. Потому уговорила своего мужа не обращать внимания на мелочи, отпустить с миром, для Бори нищета — худшее наказание, а он её вкусит в полной мере, уж мы постараемся.

Наконец, все дела утрясли, я стала чувствовать себя чуть лучше и успела пройтись с Фёдором Григорьевичем по лавкам. С нами теперь все здороваются, как с князьями. Некоторые, даже слегка кланяются и называют не иначе как господа, да ваше благородие или Ваше Превосходительство, кому как в голову взбредёт, потому как должности у мужа в городе нет и про нас, кроме того, что мы помещики из Кривотолково ничего не известно. Знатные, одним словом.

Правда, я всё ещё выгляжу как кухарка в своих нарядах, летом обязательно съездим в столицу за нарядами, а заодно и про бизнес разузнать, не отпускает меня идея в столице открыть «Фермерскую лавку». Городок оказался для нас маловат.

Засиделись мы в гостях, пора и честь знать. Собрались, загрузили пожитки и покупки полезные в карету, что приехала за нами из поместья. Попрощались с хозяевами и поехали к себе домой…

— Скоро наша река полностью вскроется ото льда…

Начал было рассуждать Фёдор, глядя на изгибы русла среди уже потемневших лугов, и покосах.

— А как наша река называется, я что-то забыла.

— Каменка, у неё каменистое дно, что редкость для этой местности, обычно илистое…

— Каменка? Надо же, — удивляюсь, потому что ровно такое же название у речки в деревеньке моей бабушки, и у той речушки тоже уникальное, каменистое русло с перекатами и омутами, в каких мы в детстве купались до посинения. Может быть, я случайно спутала миры, так хотела попасть на свою родину, а очутилась здесь? Правда, у нас деревенька называлась Фёдоровкой, и вдруг я понимаю, что всё это неспроста, Фёдор есть и даже кот Васька, у бабушки всю жизнь только серые, полосатые коты Васьки и жили, и река с таким же названием. Да и пейзажи так сильно напоминают родину, что я вдруг осознала, насколько неслучайны все эти совпадения.

— Вспомнила?

— Да, я всё вспомнила, и шла я, видимо, не просто домой, а к тебе. Чувствовала, что ты меня ждёшь, грустишь один, за своими книжками, это не просто судьба, а Божье проведение, нам суждено быть вместе, Феденька, вот именно это я и поняла сейчас.

Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня вместо ответа, слова уже лишние, мы и так всё про себя понимаем. Так, хорошо и уютно, так покойно на душе, что больше ничего не волнует…

Кроме одного, как там моя капуста.