Чтение онлайн

Оттолкнув «монаха» новой порцией ауры, прыгнул ещё раз. Кувыркнулся и подхватил опустошённый бидон, отмахнувшись им от удара противника. Громко! Аж до зубовного скрежета, клацнул металл, выбив пачку искр. Нормально, считай, работает! Мы снова сцепились, но я уже не атаковал, лишь успевал отбиваться стальной чуркой. Промелькнула мысль, что шакрасику было бы неплохо закончить свою часть и вернуться, чтобы помочь, но она сразу же отзеркалилась: это мне надо закончить и догнать его, чтобы помочь.

И это придало сил. Усталость накапливалась, «монах» молотил, как сошедший с катушек вентилятор. На бидоне уже сформировался новый рисунок из царапин и сколов, от постоянных искр он даже начал нагреваться. Концентрация генома во мне зашкаливала, но, кажется, вся сила ушла в регенерацию. Всё тело ныло, каждый порез ощущался так, будто на него то лепят пластыри, то тут же их отрывают, выдирая вместе с ними волосы. И сразу по новой!

Главное — работает! А когда твой внутренний парамедик стоит буквально над душой, то можно и рискнуть!

Я подставился. Не видел другого способа притянуть к себе «монаха» и задержать его для ответного удара. Я буквально услышал, как лезвие заскрежетало по моим рёбрам. Правый нож «монаха» вонзился мне в бок, а левый полетел с другой стороны. Этот я отбил бидоном, а потом, собрав воедино «Марафон», «Бросок», «Крепкую кость» и все свободные жизненные силы, не задействованные в регенерации, нахлобучил бидон на лысую голову «монаха».

Горлышко было слишком узким, но удар достаточно сильным, чтобы стальной ободок, раздирая кожу, насадился по глаза и застрял, стиснув череп.

В момент удара, «монах» лишь сдавленно крякнул, но потом заорал так, словно ему не голову прищемили, а яйца. Он оторвался, забыв во мне клинок, бросил второй и, рванув в сторону, схватился за края бидона, пытаясь его снять, но пальцы скользили, и он только громче вопил.

— А вот твоя панама…

С опозданием прохрипел я заготовленную фразу, вырвал и себя клинок и, пошатываясь, побрёл к могилкам санитаров. Выхватил из земли двуручный меч и когда, «монах», наконец, сорвал с себя бидон, вместе с отражением летящего лезвия я успел увидеть в его глазах и ненависть, смешанную с удивлением.

Когда отсечённая голова рухнула на землю, ненависть в глазах померкла, а вот удивление осталось.

— Не я это начал, — вздохнул я и пнул голову, выкидывая её с поляны.

И осел, потому что сил держаться на ногах уже не было. Но надо было. Мутным взглядом не понял, что происходит на сканере, но хотя бы обвёл взглядом поляну. Зацепился за свои вещи, кое-как добрался до них и, рассыпав все эликсиры, с трудом выцепил «Зелёнку». Сделал несколько глотков, а остальное залил в рану.

Стало настолько плохо, что аж даже хорошо. Из глаз брызнули уже не слёзы, а буквально кровь, но зато прочистилось сознание. Я смог сфокусироваться на разбросанных вещах, заметил рукоятку «чезета», но не нашёл браслетов.

Пистолет был в порядке. Сломанная винтовка валялась неподалёку, тащить её с собой им, видать, убеждения не позволили, но пистолет либо хотели забрать с собой, либо просто не успели придумать, как по-быстрому сломать. И на том спасибо, а браслеты поищем позже.

Я убедился, что «чезет» в порядке и готов работать, собрал запасные магазины, рассовав их по карманам. Глотнул ещё «Живинки» и теперь уже спокойно сфокусировавшись, определил в какой стороне шакрасик.

— Да чтоб вас, — прорычал я.

Всё опять настолько плохо, что аж третье дыхание открылось у моего двужильного генома. И всё на тоненьком — закрой я сейчас глаза хоть на секундочку и, скорее всего, отрублюсь. Но сейчас аура мелкого едва светилась так, будто он был довольно сильно ранен. И это наскребло немного сил. Я поднялся. Правда, уставшим и раненым мышцам пришлось буквально объяснять, что от них требуется. Как именно нужно включаться и как работать. Вроде до всех донёс, кроме левого бока и левой руки. Рана выглядела плохо. Похоже, опять впрыснули какой-то токсин в момент, когда клинок вошёл по рукоятку.

Искать в темноте брошенные ножи и проверять было некогда. Просто примем как факт, что «санитары» усиливают оружие геномами. Что приклад арбалета, примерно так же как я телескопическую дубинку, что и сами болты, скорее всего.

Метров через сорок я, наконец, перестал прихрамывать, а ещё через сто полностью растворился в темноте. Я так и не оделся, оставшись только в штанах, в которых после стычки с «монахом» было столько дыр, что считай их и не было. Сначала, особенно когда натыкался босыми ногами на мелкие камни и острые корни, я пожалел, что не приоделся, но потом понял, что маскировка стала работать лучше. По сути это было очевидно и, скорее всего, полностью голым я бы вообще превратился в ночного призрака. Но мне были нужны карманы. Поэтому я лишь оторвал лишнюю, бесполезную часть штанов, превратив их в шорты. В остальном дикарь-дикарем, перемазанный кровью и грязью.

Но видно меня не было. Я сам с трудом различал собственные ноги, сливающиеся с окружением. И не слышал шагов, легко скользя между деревьями. Шёл на сигнал Пепла, мерцающий, как кривая линия на кардиомониторе. Амплитуда всё время снижалась, а порой и замирала на страшные мучительные мгновения, от которых я будто бы становился ещё быстрее. Маркера Ласки не было, но к этому я уже начинал привыкать. В смысле, к отсутствию подсказок и пониманию, что не только Ласка, но и любой «песец» может подкрасться незаметно.

Но сейчас этим «песцом» был я. И сначала я её услышал. Женщина медленно двигалась впереди, тыча в каждый куст и за каждое дерево заряженный арбалет. Она не спеша подбиралась к маркеру шакрасика и вполголоса говорила вслух. Речь была связной, но, на мой взгляд, довольно безумной.

— Выходи, мамочка не сделает тебе больно… Мне просто нужен новый знак… Мастер Вольф будет мной доволен. Ещё никто не приносил ему геном древнего зверя. Он думает, что создатели сами уничтожили вас, испугавшись тех, кого создали… Не бойся. Смерть — это не страшно, страшно забвение. А у тебя есть шанс. Ты станешь вершиной нашей коллекции… Что? Ты? Грязная полукро…

Она всё-таки заметила меня. Почувствовала холодный ствол, приставленный к её затылку. Я дал ей возможность повернуть голову, узнать меня, и нажал спусковой крючок…

Крови мало не бывает. Но вы первые это начали. Без усиления браслетами «чезет» запрыгал в руке, как ненормальный. Но с такого расстояния разброс лишь разукрасил и без того злобное лицо. Собственно, прежде, чем она упала, я успел увидеть лунные отсветы на опушке. Не вокруг, а прямо сквозь неё. Пожалуй, с таким уже никакая регенерация не справится.