Чтение онлайн

Это заставляет меня улыбнуться.

— Спасибо, Мошоночка. Но я в полном порядке.

Его глаза взлетают к моим, светлея от нового прозвища, и это напоминание о том, что мне нужно быть осторожной. Ник — не единственный медведь-охранник в этих краях, готовый вляпаться в неприятности ради моей защиты.

Наверху я быстро ввожу код от жилых помещений, и первое, что бьет мне в нос, когда я открываю дверь — это запах лимона и сливочного масла. Сай стоит у кухонной столешницы, подвигая миску к Арчи, который стоитпрямо на столешнице.

Мы с Мошонкой переглядываемся, и я принюхиваюсь.

— Ты кормишь моего кота домашним лососем?

Сай напрягается, даже не поворачиваясь, чтобы это отрицать, а затем сталкивает Арчи со столешницы.

— У меня осталось лишнее. — Он сдвигает миску на пол. — Не то чтобы я готовил специально для него. — Он вытирает руки о тряпку, его взгляд метнулся к Мошонке. — А ты что здесь делаешь?

Мошонка собирается ответить, но я его перебиваю.

— Он просто подвез меня до дома. У Ника пересдача экзамена. — Мне повезло, что Сай не повернулся достаточно, чтобы заметить мою щеку, а Мошонка бросает на меня нервный взгляд из-за происходящего сейчас вранья. Я выдавливаю из себя натянутую улыбку. — Теперь ты можешь идти. Спасибо, что подвез!

Он не выглядит убежденным, но неуверенно переминается с ноги на ногу, прежде чем направиться к двери.

— Помни, что я сказал, — добавляет он перед уходом.

Избежать Сая оказывается легко: он слишком поглощен смущением из-за того, что баловал своего заклятого врага, чтобы утруждать себя разглядыванием меня под микроскопом.

Но Реми?

Не тут-то было.

Он выпархивает из своей комнаты, вытирая испачканные краской руки о полотенце.

— Я слышал, кто-то сказал, что Ники все еще в кампусе? Он должен был...

Не то чтобы я не пыталась это скрыть — я пытаюсь, распуская волосы на щеку. И не то чтобы я не знала, что это бесполезно. Я живу с ними двумя. Я не могу прятаться до тех пор, пока все не заживет. В любом случае, Реми едва успевает сделать пять шагов в мою сторону, как замечает, что что-то не так.

Дыра на моей футболке.

Блядь.

Должно быть, он замечает, как я стараюсь держаться к нему спиной, потому что внезапно он требует:

— Посмотри на меня.

Вздохнув, я бросаю сумку, мысленно подготавливая себя.

А затем смотрю на него.

Реми оказывается рядом в мгновение ока, игнорируя то, как я вздрагиваю, когда его рука хватает меня за подбородок, поворачивая мое лицо к нему. Его зеленые глаза вспыхивают мрачной, смертоносной яростью.

— Это сделал Ники? — спрашивает он жестким голосом.

— Нет! — Я тороплюсь ответить, моя рука поднимается и обхватывает его запястье. — Ник бы не... — Только вот это не совсем правда. Ник и раньше поднимал на меня руку. Но все равно... — Честно, Ник здесь ни при чем, — настаиваю я.

Позади Реми появляется Сай, замирая при виде моего лица и лучше разглядев след, оставленный Пересом.

Он смотрит.

Молча.

Реми ничуть не расслабляется от осознания того, что это был не Ник.

— Тогда кто?

Я тревожно ерзаю, бросая на Сая отчаянный взгляд. Ник и Реми — они взрывоопасны. Они не умеют контролировать свои импульсы так, как Сай. Если бы это спросил Сай, я бы рассказала ему без вопросов. С Реми же нужно обращаться немного осторожнее.

— Я расскажу тебе, правда. Но просто... дай мне немного времени прийти в себя? Я в порядке. Ничего страшного...

— Не говори мне, блядь, что это ничего страшного, — огрызается Реми, впиваясь большим пальцем мне в подбородок. — Скажи мне, кто! — Слезы выступают сами собой, обжигая глаза, как лава. Влага превращает Реми в большое расплывчатое черно-белое пятно, но каким-то образом я все равно вижу, как смягчаются его глаза. — Твою мать, — бормочет он, внезапно притягивая меня к своей груди.

Меня бесит снова плакать перед ними. Позволять себе быть слабой. Падать в объятия Реми и позволять ему в очередной раз успокаивать мою боль. На меня кричали миллион раз десятки разных людей. Я нарастила кожу, твердую, как броня, от которой слова должны были отскакивать, словно от эмоционального кевлара.

Но каким-то образом с ним он просто перестает существовать.

Его широкая ладонь придерживает мой затылок, и он шепчет:

— Кто-то оставил на тебе свою ебаную метку, Винни. Мы не можем спустить это на тормозах. — И затем, более неуверенно: — Это как-то связано с твоим отцом?

Я отстраняюсь от него, и Реми позволяет мне это, нависая надо мной с нахмуренными бровями и недовольно искривленным ртом.

— Просто дайте мне немного времени, — прошу я, вытирая слезы под глазами. — У меня был хреновый день, понимаете?

Реми наблюдает, как я подхожу к морозильнику и достаю пакет со льдом. Бонус совместной жизни с бойцами — лед есть всегда. К тому времени, как я возвращаюсь, жесткая, гневная и обеспокоенная складка так и не исчезла с его лба. Наблюдая, как я прижимаю пакет со льдом к пульсирующей щеке, он резко вздыхает, отбрасывая в сторону испачканное краской полотенце.

— Ну нахуй. Пойдем со мной.

Пару минут спустя мы уже стоим на колокольне, Сай молча последовал за нами. Реми достает из кармана помятый пакетик с зип-локом, в котором лежат три идеально скрученных косяка.

— Это не продукт Графов, — бормочет он, доставая один и протягивая его мне. — Закуривайся.

С неохотой я беру косяк, все еще шмыгая носом. Сай встает позади меня, щелкая зажигалкой, пока не появляется яркое пламя. Я беру косяк в рот и подношу другой конец к пламени Сая, затягиваясь, чтобы разжечь уголек.

Я до сих пор с идеальной ясностью помню последний раз, когда накуривалась. Кэш Мани, на заднем дворе моего отца, на нашей ежегодной рождественской вечеринке, передает косяк через забор. Таким парням, как Кэш — дилерам низшего звена — на самом деле запрещалось показываться на территории, поэтому они околачивались у задних ворот, охраняя собственность для моего отца. Оказаться в их рядах было для меня в порядке вещей: меня всегда отшвыривали в сторону и прятали, прямо как бездомных собак, выпрашивающих объедки.

Я выдыхаю клуб дыма в небо над Форсайтом, позволяя ему успокоить мои нервы. Я и не подозревала, что быть под защитой... окруженной заботой... — это такая большая ответственность. Я перегибаюсь через открытую арку — то самое место, где стоял Реми, когда порезал себе руку. Если присмотреться, я все еще могу разглядеть капли крови, въевшиеся в камень под нашими ногами.

— Кто бы это ни сделал, — начинает Реми, забирая косяк из моих пальцев. — Ты заставила их заплатить?

— О, да. — Улыбка, скривившая мои губы, даже не кажется вымученной. — У меня был хороший учитель. Я вырвалась, используя один из твоих приемов.