Чтение онлайн

Но когда я оглядываюсь через плечо на Сая, он просто стоит там и смотрит вдаль. Мне не нравится тьма в его голубых глазах, то, как плотно сжаты его челюсти, и то, как напрягаются мышцы предплечья, когда он щелкает зажигалкой, снова и снова, не находя покоя.

Грубо, Сай спрашивает:

— Ник знает? — И я вспоминаю поцелуй.

— Не кто именно, — отвечаю я, опуская глаза, когда Реми передает мне косяк обратно. — Вот почему он велел Мошонке отвезти меня домой.

После этого надолго воцаряется тишина, и меня поражает осознание того, что солнце вот-вот сядет, зависнув где-то за горизонтом запада. Это особенное зрелище, которое многим не дано увидеть, и я позволяю себе отвлечься на цвета — оранжевый, розовый, пурпурный. Рядом со мной Реми передает косяк туда-сюда, и если бы не то, с чего все началось, это, вероятно, показалось бы мне романтичным.

Сай первым нарушает молчание.

— Мы должны его убить.

Я в замешательстве смотрю на него сквозь умирающие лучи света.

— Кого?

Он хмуро смотрит на горизонт, дергая подбородком в сторону севера.

— Твоего отца.

Я следую за его взглядом, внутри все сжимается.

— Это был не мой отец. А даже если бы это был он, мы не можем его убить.

Горячий взгляд Сая перекидывается на меня.

— Что, так ты вдруг стала предана этому подонку?

— Нет! — настаиваю я, совершенно забыв про косяк. — Есть вещи о нем, которых ты не понимаешь. У него есть защита... системы безопасности, которые сотрут с лица земли весь этот ебаный город. — Качая головой, я смотрю на север. Странно видеть его отсюда, такой маленький, такой далекий. Я наклоняюсь вбок, прислоняясь больным виском к плечу Реми. — Я не позволю ему стать смертью Форсайта. Он не заслуживает такого масштабного наследия.

Дверь скрипит этажом ниже, за этим следуют тяжелые шаги, привлекая наше внимание к люку. Сначала появляется голова Ника, и мы все снова смотрим на горизонт, ожидая, пока он к нам присоединится. Кажется правильным, чтобы он был здесь, когда я наконец скажу правду. Я чувствую, как он подходит сзади, тихо, пока мы все наблюдаем, как свет становится все тусклее и тусклее, а над востоком повисает слабый полумесяц.

— Это был Перес. — Мои губы сжимаются, пока я осматриваю линию горизонта. Дома, здания, деревья и жизнь. — Он взбешен из-за того, что я прогнала Кэша на "Пятничной Ярости". Но все в порядке.

— Да, теперь все в порядке, — раздается голос Ника. Я поворачиваюсь, потому что в его тембре есть что-то такое, от чего в животе шевелится грызущее беспокойство. Первое, что я вижу — это его сумку, ту самую, что была у него в универе. Затем я вижу его руки, покрытые кровью.

Тревожно развернувшись к нему, я начинаю:

— Что...

Внезапно Ник переворачивает сумку, и ее содержимое падает на камень с тяжелым влажным шлепком.

То, что я кричу — это почти облегчение, понимание, что во мне все еще жив этот рефлекс: столкнуться с чем-то настолько ужасным и отреагировать так, как отреагировал бы любой нормальный, здравомыслящий человек.

Реми и Сай не кричат.

Они смотрят на отрубленную голову, лежащую сейчас у наших ног, на пустое лицо Переса, уставившееся на нас снизу вверх, а затем на Ника, и только сейчас я понимаю, что значительная часть этого человека размазана по нему.

Перес.

Тутповсюду, блядь, кровь.

И Ник стоит здесь, высоко подняв голову, предлагая мне это, как какой-то ужасныйподарок.

Я не могу сказать, от травки ли мир слегка накренился, или от того, что я смотрю на жертву убийства Ника. Это не было казнью одной пулей, раз и готово, как с Феликсом. Это была грязная жестокость. Я хватаюсь за Сая, чтобы удержаться на ногах, желудок яростно скручивает.

— О, боже мой.

— Мне показалось, от тебя странно пахнет. — Голос Ника звучит отстраненно, когда его голубые глаза пронзают меня насквозь. Вот в чем было дело. Механический подход. Солдат. — Поэтому я заставил тебя поцеловать меня. Промышленное дезинфицирующее средство. Кладовка была самым очевидным вариантом. — Ник достает что-то из кармана, и я уже не знаю, чего ожидать. Член Переса, возможно. Но вместо этого я вижу блеск тусклого металла, который со звоном брякает.

Навесной замок от моего сундука.

Ник протягивает его мне на вытянутой руке, и я беру его на автомате, мой мозг слишком измотан, чтобы анализировать, что я чувствую в своей руке.

— Боже, Ники, — стонет Реми, запуская пальцы в волосы. — Какого хуя ты натворил?

Но Ник обращается ко мне.

— Это было ошибкой, — говорит он, — спустить ему с рук то, что он ударил тебя в первый раз.

Внезапно я вспоминаю ту ночь на складе, когда Ник передал меня моему отцу. Жгучую боль от ладони Переса, когда он ударил меня по лицу.

Мой рот открывается и закрывается, но мне требуется долгое мгновение, чтобы подобрать слова.

— Ты... и я, как следствие... только что втянул запад в войну.

— Хорошо.

Я резко оборачиваюсь и таращусь на Сая, который смотрит на голову Переса с мрачно-удовлетворенным выражением лица.

— Что?

— Да пошел он нахуй. — Сай делает выпад ногой, и носок его ботинка с громким хрустом бьет по черепу Переса. — Меня заебали Графы и их дерьмо. Киллиан должен был что-то сделать с ним, когда он похитил Леди, но они слишком боятся раскачать систему. — Он смотрит на нас, переводя взгляд с одного Герцога на другого, а затем на меня. — Эта хуйня закончится сегодня. Мне похуй, какими будут последствия. Форсайт скоро узнает, что запад не принадлежит Солу. Он принадлежитнам. — Он протягивает руку, и я совершенно не ожидаю той нежности в его прикосновении, когда он сгибает палец, проводя костяшкой по синяку на моей щеке. — Прямо как ты.

Ник

Лавиния берет мою руку в свои, ее пальцы мягко прикасаются к моей ладони, пока она осматривает мои костяшки. Свет в ванной не очень яркий, но я все равно могу сосчитать каждую ее ресничку, когда она моргает, поворачивая мою руку, чтобы взглянуть на ладонь. Парни снаружи, в гостиной, их голоса сливаются в знакомое бормотание за дверью ванной, а я наблюдаю за ней. Блядь, теперь я все время наблюдаю за ней.

В памяти всплывает мимолетное воспоминание. На днях, когда она брила мне лицо, стоя ровно на этом же месте, ее пальцы нежно касались моей челюсти. Если когда-то и были какие-то сомнения, тот опыт с ней окончательно все решил. Мне нужно, чтобы Лавиния была моей, так же сильно, как мне нужно дышать, и я сделаю все, что потребуется, чтобы у меня было больше таких мягких, сладких моментов.

Даже если это означает потерю частички себя.

Отвоевать ее у Лордов, силой уложить на лопатки — это были короткие пути. Легкий способ. Трусливая тактика, которая никогда бы не принесла мне ничего настоящего. Теперь я это понимаю. Обретение подлинных вещей — преданности, улыбок, нежности, уважения — требует такой работы, которую нельзя торопить или добиться через причинение боли.

Сейчас она делает то же самое: наклоняет мое лицо, выискивая повреждения. Я знаю, что они там есть. Он зацепил меня хуком по челюсти и расцарапал предплечье, как маленькая сучка. Впрочем, ничего серьезного. Я даже не чувствую, как щиплет.

На самом деле, я вообще ничего не чувствую.

— Он сопротивлялся, — говорит она, ее рот кривится в недовольную линию.

Я смотрю на нее. Конечно, он сопротивлялся. Перес был представителем Королевской знати. Мы всегда даем отпор. В этом нет ничего плохого. Я бы не получил такого удовольствия, если бы он этого не сделал. Все должно было произойти именно так. Схватка насмерть.

Она выглядит испуганной, когда я поднимаю руку, скользя пальцами по изгибу ее скулы. Кровь Переса, все еще липкая и влажная на моих руках, оставляет след на ее коже, и я слишком долго пялюсь на это: его кровь поверх ее крови.