Чтение онлайн

Моя голова резко поворачивается к нему.

— Я знаю, что это за круги, идиот. — Я встречаюсь с ним взглядом, замечая вспышку удивления. — Я прожила под его каблуком бoльшую часть своей жизни. Я знаю, в чем его настоящее наследие. Это не наркотики, и уж точно не его дети. Отдай мне должное.

Его лицо искажается.

— Если ты знала о его механизме подстраховки, тогда зачем просила меня убить его? — Но тут же его выражение лица проясняется. — Верно. Полагаю, Форсайт и Королевская система не были к тебе слишком добры. Уйдешь достаточно далеко, и эти круги тебя не коснутся. — Он жутковато ухмыляется мне. — Это очень темная поебень, Ласточка.

— Я никогда не просила тебя убивать его, — напоминаю я Нику. — Я только спросила, сделал бы ты это.

— И что? Это был тест? — Он резко вскидывает голову. — Я сдал или провалил?

— Я еще не решила.

Честно говоря, до недавней минуты я не была полностью уверена, что он знал. Есть причина, по которой мой отец так одержим тем, кому перейдет его Королевство. Это должен быть кто-то преданный. Тот, кого он сможет контролировать еще долго после своего ухода. Кем бы ни был этот человек, он будет держать весь этот город под своим каблуком.

И прямо сейчас этот человек — Перес.

— Твоя сестра… — Когда я поднимаю глаза, Ник смотрит на свою руку. Я прослеживаю его взгляд и замечаю вздрагивание — тик — прямо перед тем, как он сжимает ее в кулак. — Я не могу сказать тебе, жива ли она. Но если она мертва, а тела нет, то я знаю, где искать.

Я выпрямляюсь, отбросив все мысли о шестеренках и механизмах.

— Где?

Он склоняет голову, наблюдая за мной сквозь ресницы.

— Куда деваются тела, чтобы их не нашли?

Моргнув, я понимаю:

— К Баронам. — Но в этом плане есть одна проблема, которая вызывает у меня смех. — Ты сумасшедший. Бароны никогда не станут стучать о заказе. Вся их деятельность держится на вековой секретности.

Он медленно кивает.

— Будет цена. Возможно, ты не захочешь ее платить, так что хорошенько подумай, прежде чем я запущу это дерьмо в действие, потому что как только я это сделаю — пути назад не будет.

Его слова пробуждают воспоминание о прошлой ночи: Реми входит в меня, вжимая в землю, и так хрипло шепчет, что я стала его. Я смотрю на шестеренку у себя на коленях, тщательно всё обдумывая.

— Бароны... они захотят пролить кровь. Это единственная валюта, которую они признают.

— Вероятно. — Потрескивающее между нами напряжение достигает пика, когда он настаивает: — Остальные не должны знать. Сай и Реми тебе не позволят… — Он отводит взгляд; желвак ходит на его скуле, и мне интересно, о чем он думает.

Является ли готовность Ника позволить мне войти в Дом Ночи и, возможно, никогда оттуда не выйти, каким-то ебанутым жестом?

Над нами повисает задумчивая тишина, и я провожу эти мгновения, наблюдая за ним боковым зрением. Рука дергается, мышца спазмируется — это значит, что он чувствует последствия электричества, ударов током, которые раз за разом получал в клетке.

Полагаю, каждый в Форсайте за что-то платит свою цену.

— Организуй это, — решаю я, встречаясь с ним взглядом.

Ужас нарастает в моем животе, но он не одинок. Его сопровождает железная решимость, потому что я — Лючия, Герцогиня Западной части, и немного пролитой крови недостаточно, чтобы меня отпугнуть.

Сай

Ужин тянется целую вечность.

Не поймите меня неправильно. Я ценю это общество, традицию. В свой первый год в Форсайте мне этого не хватало. Выросший с Ником, тремя родителями, шестью бабушками и дедушками, приятелями отца по племени и старыми дружками бати по ДКС, я привык к полному, шумному обеденному столу, а бургер за один доллар в пустой комнате общаги наводил чертову депрессию. Безусловно, это было одной из причин вступить в ДКС, и, блядь, я обожаю эту еду, но сегодня мое терпение на пределе.

— Выдохни, бро, — говорит Реми, запихивая в рот полную вилку бананового пудинга. — И съешь вот это. Снимет напряжение.

Ему легко говорить.

Ему-то прошлой ночью перепало.

Я качаю головой. В отличие от Реми, которого влечет ко всем вызывающим зависимость веществам в мире: сахару, таблеткам, выпивке, кискам — только одна вещь может снять мое напряжение.

— Я сегодня не тренировался, — огрызаюсь я. И мне не дрочили прошлой ночью — по его вине, между прочим, потому что он привел ее домой очень поздно. Она, наверное, была так выебана им, что ей было плевать на свои обязательства передо мной. Хрустнув шеей, я ищу свой внутренний покой, пряча все свое разочарование и...

Ладно, признаю.

Ревность.

— Мне просто нужно на ринг, — бормочу я, склонившись над тарелкой. — Выпустить пар.

Реми закатывает глаза, потому что у него какое-то шестое чувство на мое дерьмо.

— Не обращай на него внимания, — произносит Ник с другой стороны стола грубым голосом. Говоря о дерьме, он и сам выглядит как кусок дерьма со своей клочковатой бородой, из-за которой он слишком сильно смахивает на батю. Меня бесит, что сегодняшняя Ярость ради него. Его руки странно дрожат все утро. Очевидно, что я подошел бы лучше. Его кожа какого-то землистого оттенка, он выглядит изможденным и осунувшимся. Единственное хорошее, что я могу сказать, — у него нет никаких травм. Когда я спросил его, что за работа заставила его выглядеть так, будто он выжил после трех дней в мексиканской тюрьме, он отшил меня, просто сказав: «Дела Бруинов».

Не буду притворяться, что это меня не задело.

Что-то подсказывает мне, что чем бы он ни занимался, это вернется и даст нам пинка под зад, но похождения Ника, как и пудинг Реми, сейчас не в центре моего внимания.

Объект моей одержимости разговаривает с Верити и убирает остатки еды, и мой взгляд притягивается к ней как магнитом. Она в черном платье, кружевной вырез которого слегка обнажает грудь, а нижняя часть мягкая и летящая, соблазнительно покачивающаяся на ее бедрах при каждом повороте или шаге. С тех пор как она стала Герцогиней, я начал замечать женские фигуры так, как раньше не привык: мой взгляд скользит по их изгибам, а разум подбрасывает мысли о том, каково было бы провести по ним руками. Платье, которое на ней надето, подчеркивает ее формы, демонстрируя то, как я ее откармливал с тех пор, как забрал от отца. Она все еще слишком худая, но ее бедра стали чуть полнее, а кости — чуть менее выпирающими. К ее коже вернулся цвет, и когда она поворачивается, я ловлю себя на том, что смотрю на ее ноги, которые выглядят гладкими и манящими.

Многие парни из ДКС тоже пялятся на нее.

Когда она наклоняется, чтобы поднять упавшую из-под шведского стола салфетку, Реми тихо ругается:

— Ееебать. Не знаю, что ты там делал с нашей девочкой, Сай, но продолжай в том же духе. Ее жопа выглядит охеренно и упруго.

Закатив глаза, я втыкаю вилку в салат.

— Вероятно, она недоедала добрых два года. Если она хочет иметь хоть какую-то надежду прийти в форму, ей нужно набрать вес. Не все вертится вокруг твоего хера.

Она еще этого не знает, но я посадил ее на диету, чтобы она немного округлилась, и наблюдал за результатами с чрезмерным рвением. Это исключительно ради здоровья. Тот факт, что ее задница становится круглее, приобретая почти идеальную форму, — просто совпадение.

В основном.

— По крайней мере, никто не язвит, — рокочет Ник, ковыряясь в десерте. — Не могу сегодня терпеть сук и их драмы.

Лавиния справилась со своим возвращением в ДКС лучше, чем ожидалось. В отличие от прошлого раза, она одета подобающе, она услужлива и дружелюбна, и я даже заметил, как Мама Би игриво улыбалась ей сегодня. Не знаю, что послужило причиной такой перемены в поведении. Хотя четыре дня, проведенные в ящике в доме ее отца, вероятно, сыграли свою роль. Фактически, с момента своего возвращения она была образцовой Герцогиней. Внимательна к Реми. Вежлива с Ником. Послушная со мной.